воли отца. Круглая чаша казалась поставленной точкой. Прежняя судьба истлела, оборвалась. Не существовала больше. Начиналась другая – никем не предсказанная. Его собственная судьба.
Все сгрудились у кормы, провожали глазами Город Старшего Дома, но Анкарат к нему даже не оглянулся.
