Чэн Юй вспомнила, что впереди, в небольшой роще, действительно росла огромная магнолия, древнее дерево, которому через несколько десятилетий суждено было превратиться в духа. Когда она каждый день ходила в Южный зал, то часто представляла, какой прекрасной будет эта магнолия, когда зацветет. Немного подумав, девушка не стала спешить к Цин Лин, а направилась к старой магнолии, вдыхая густой аромат.
Но, как оказалось, сегодня судьба так и подкидывала ей возможности погреть уши.
Когда княжна уже могла смутно разглядеть развевающиеся одежды древней магнолии, две знакомых девушки попались ей на глаза. Стоящая с заложенными за спиной руками была Мэн Чжэнь, а копавшая что-то лопаткой – та самая круглолицая служанка, с которой Чэн Юй столкнулась у водопада, когда гналась за бабочкой.
На этот раз они снова говорили на языке Южной Жань, снова упомянули ее, и снова круглолицая служанка ругала ее на чем только свет стоит.
Смысл был все тот же: как княжичу в великих делах помочь, так княжны нет, как княжич оказался на грани жизни и смерти, так княжны нет, а теперь, когда княжич в безопасности, эта княжна тут как тут, притворяется, что пришла навестить его. Надоедает княжичу, строя это свое невинное и ничего не понимающее лицо. Как же это мерзко!
Чэн Юй, уже случайно слышавшая, как Мэн Чжэнь и ее служанка обсуждают ее, знала, что Мэн Чжэнь считала себя выше подобных сплетен и не любила много говорить о ней. Но к удивлению Чэн Юй, на этот раз Мэн Чжэнь нарушила свое правило и, с трудом сдерживая раздражение, произнесла длинную речь:
– Женщины Срединной равнины всегда такие: слабые и бесполезные. Срединная равнина, конечно, породила множество героев, и мужчины, как правило, достойны восхищения, но их женщины – всего лишь придатки к мужчинам. Их оберегают и балуют, и все они в итоге ни на что не годятся. – Ее голос был полон презрения. – Даже благородные девушки из семьи императора Чэн с пеленок живут в роскоши и наслаждаются почестями. – Она холодно усмехнулась. – Лицо у нее, конечно, красивое. Она, пожалуй, на кое-что сгодится – на роль ручной зверушки. Ничтожество. Впредь не стоит и упоминания.
Круглолицая служанка смиренно согласилась, добавив, что женщины Срединной равнины действительно ни к чему не стремятся и редко можно встретить женщину, которая могла бы встать наравне с мужчиной. Даже среди благородных девушек та княжна, что сейчас живет в имении, не сравнится с их принцессой. Например, если княжич Цзи захочет воспарить в небо орлом, их принцесса тоже сможет стать орлом. Если княжич Цзи захочет стать тигром, властвующим в горах, их принцесса тоже сможет стать тигром. А та ленивая княжна с красивым лицом действительно не стоит и упоминания.
В ее голосе звучало самодовольство.
Мэн Чжэнь улыбнулась, но ничего не сказала, только напомнила служанке, копающей лекарственные травы, не повредить корни.
Чэн Юй постояла некоторое время, опираясь на огненное дерево, которое и три человека не смогли бы обхватить. Видя, что хозяйка и служанка не собираются уходить из рощи в ближайшее время, она почесала нос и выбрала другую дорогу, все еще держа путь к древней магнолии, чьи развевающиеся одежды манили ее в лунном свете.
Уже второй раз Чэн Юй слушала, как пренебрежительно и презрительно принцесса Южной Жань высказывается о ней. Это было неловко. Раньше она не обращала особого внимания на Мэн Чжэнь, но сегодня все было иначе.
Потому что сегодня она наконец узнала, как княжич Цзи на самом деле к ней относится. И взгляды княжича Цзи и Мэн Чжэнь, по сути, совпадали. Поэтому слова принцессы стали как бы пояснением к словам княжича и Чэн Юй впитала каждое из них.
Когда она беззаботно жила в Пинъане, будучи княжной Хунъюй и молодым господином Юем, она не обращала внимания на то, что о ней говорили другие. Люди считали ее распутным прожигателем жизни, а она считала тех людей дураками. Кто придает значение мнению дураков?
Но княжича Цзи девушка признавала, его мнение она ценила. Таких людей в ее жизни можно было пересчитать по пальцам одной руки. Именно потому, что их было мало, княжна слушала каждое их слово, дорожила каждым их словом и хранила каждое их слово в сердце. И именно потому, что она так дорожила этими словами, когда они ее ранили, то ранили очень глубоко.
Очень немногие могли ее ранить.
В ней смешались стыд и гнев.
Чэн Юй выросла сорванцом, развлекаться она умела более чем хорошо. Со стороны она казалась не очень серьезной. Кроме того, учитывая ее юный возраст, некоторые считали девушку пустышкой, которая могла жить в мире и благополучии только благодаря отцу, погибшему за страну. Но люди не знали, что эта княжна была также хозяйкой пагоды Десяти цветов, где жила сотня цветочных духов. И хотя Чэн Юй могла стать княжной империи Си благодаря отцу, погибшему за страну, она никогда бы не стала повелительницей сотни цветочных духов лишь по праву рождения.
Почему духи признали ее, простую смертную, своей повелительницей? Одной удачей такое не объяснить. Хотя цветочные духи считались самыми кроткими и послушными, все духи в какой-то мере своевольны. Даже цветы презирали условности. Они любили и уважали юную княжну не потому, что ее защищали Чжу Цзинь и Ли Сян. Они любили ее за безрассудную отвагу орленка, за силу и бесстрашие юного тигра, за необычайную смелость и поразительную напористость. За ее выдающуюся способность принимать решения.
Когда возникала проблема, Чэн Юй редко колебалась и всегда была решительной.
В лунном свете княжна, опершись на плакучую иву, смотрела на древнюю магнолию, которую видела в форме красавицы в желтом платье. Она поиграла с нефритовым кольцом на большом пальце правой руки и улыбнулась:
– Возможно, вы не видели это кольцо, но я думаю, вы о нем слышали.
Древняя магнолия, которая с любопытством разглядывала Чэн Юй, удивилась:
– Ты… со мной разговариваешь?
Девушка переменила позу и посмотрела на нее:
– Сестрица очень красивая.
Княжна провела пальцами левой руки по сверкающему нефритовому кольцу и беззаботно покрутила его.
– У этого кольца есть имя, данное владыкой пионов Яо Хуаном. Оно называется Тишина. Это название следует понимать исходя из фразы: «Великий звук звучит оглушительной тишиной» [116].
Древняя магнолия, парящая в воздухе на высоте трех чи, широко раскрыла глаза, уставившись на нефритовое кольцо, и пробормотала:
– Владыка… пионов Яо Хуан, кольцо Тишины.
Через некоторое время она медленно перевела удивленный взгляд на Чэн Юй.
Ханьчэн был основан всего семьсот