Тыпан понимал всю обманчивость его слов, он продолжил гнуть свою линию, но уже избегал утверждения «мы ведь казахи
Поговорим откровенно. — Прокашлялся и далее: — Это скандальное дело. В Сартау люди помешались на партиях… Две стороны враждуют, пишут жалобы и все с политикой мешают. Бог упаси, чего только ни наврут, в чем только ни обвинят… На слово «бог» внимания не обращайте, это просто такая присказка… — Снова откашлялся. — Не касаясь пока посторонних бумаг, для примера выскажусь по поводу последних писем… — и заговорил об ограблении почты, известном Бекболату со слов Блестящего.
Бог только кому зде сь верить? Глазами не охватить все, что наврали туг казахи, все их жалобы…
Разгорячился Тыпан — смелый тип, ну прямо-таки дал настоящую отповедь всем казахским безобразиям в планетарном масштабе, затем плавно сдвинулся на личность самого Абена Матайина, но заговорил уже в другом ключе. Абен предстал как человек образованный, выписывающий газеты-журналы, строил школы, учил детишек, для бедняков изыскивал средства для пропитания, да что там! — заботился и об их быте, двигал к культуре, к самым передовым рубежам цивилизации, учащимся выплачивал стипендии, изничтожал остатки отрядов белых, обучал парней военному делу, укрывал беженцев, пригревал пострадавших от войны, и все по-благородному, прежде думал о судьбе народа, авторитетом обладал непререкаемым для целого округа. Да если бы не он, то наступил бы хаос, анархия, мятеж! — все изложил так складно, что ни добавить, ни убавить.
Красноречие Тыпана произвело настолько сильное впечатление на компанию, что на корню придавило всякие попытки Балташа возразить, он только дернул головой, как необъезженный жеребец, и обиделся. Дога развеселился, удовлетворенно прикрывал свой косой глаз, и весь вид его говорил: «Ай, молодец, в точку попал!» И хотя Балташ все еще порывался возразить, Акбала как лицо, уполномоченное центром, не желая нарушить регламент, дал слово следующему — Жоргабеку.
Жоргабек сразу иноходью. Он не стал оспаривать мнение Балташа, ни одного замечания и в адре с Доги, и в речи Тыпана уточнил лишь некоторые моменты. Не стал развивать затронутую тему, не посчитал нужным возвращаться к вековым внутриказахским ссорам, да и какой смысл обсуждать то, что не имеет смысла; заговорил о дне завтрашнем, о том, что народ, желающий стать нацией, прежде всего обязан поднять образование, утвердить справедливый суд… и так далее и тому подобное… и все это предстоит свершить казахской молодежи, и именно между молодыми людьми должно воцариться единство, все надо делать согласованно, вся надежда на молодежь… — и пел гимны молодости страны и вновь призывал к единению, выступал согласно линии партии, не прицепишься ни к одному словечку.
Бекболат сидит болван болваном — ничего не понимает: кто в этой дискуссии прав, кто ошибается. Однозначно ему пришлись по душе лишь обвинения в адрес Мукаша. Обо всем остальном не стоило и говорить.
Ему ясно, почему одна сторона смертельно проклинает Абена, но не понять тех, кто расхваливал Мукаша, утверждая, что никак нельзя не поддержать его, не похлопотать о должности для него. Что за дикость! В чем причина? Значит, есть резон. Спросите, какой, а вот какой.
Балташ — глава уезда. Однако родом он не из данного уезда. Не родич местным ни в одном колене. Но Балташ — сын бедняка и гордится тем, что ничего у него нет. Не нравятся ему и Дога, и Толеген, считает, что такие, как они, пробравшись на советскую работу, все портят. Воспользовавшись его отсутствием, Дога и Тыпан протолкнули на должность волостного человека Абена. Вернувшись, Балташ изволил гневаться, скинул байского приспешника и посадил своего волостного — сапожника Куренбая. Считая себя обязанным комиссару, сапожник собрал хорьковые шкурки на подкладку для зимнего пальто Балташу. И хотя Балташ заплатил за них, за каждый хвостик, все равно остался весьма доволен своим волостным. И вот против таких кадров баи строят свои козни! Вот и весь секрет его неприязни к Абену.
А что Дога? Дога вообще черт знает откуда, городской. Правда, родственники его матери относились к роду Абена. Во время выборов в Сартау Абен называл его племянником, обласкал, сытно кормил, не скупясь, втискивал в его карманы хрустящие бумажки. Все? Нет, пожалуй. Дога высмотрел для себя одну красавицу. И не без основания считал, что Абен из тех, кто поможет ему добиться ее руки.
О Тыпане? Ой, пересказать вам все, что произошло в его прежней жизни, мы не в состоянии. Только напомним, что в те достославные царские времена Тыпан работал толмачом у Абена. Позже работал переводчиком при мировом судье, что очень значительно отразилось на его ве се. Тыпан из того же рода, что и Абен, и жена происхождением все из той же волости. Для Тыпана сама власть — Абен, а все остальное — лишь случай. Ну не будем дальше копать, хватит и этого.
Обсудим теперь Жоргабека. Устроился на государственную службу только-только. Его отец сам из известных волостных. В гимназии слыл сообразительным, шустрым, языкастым учеником, но недоучился. Далеко пошел бы, да таилось в его биографии черное пятнышко — служба в администрации Колчака, после которой он с приходом красных долго скрывался в аулах родичей. В чем-то его нрав схож с характером Толегена. При этом он более пронырлив, хваток, образован, предприимчив, что заставляло относиться к нему с большим почтением, чем к Толегену. С первых же фраз умел вызвать симпатии к себе у всех, с кем сталкивался. Ведь главное в нем то, что он врагов не ищет. В общем о нем так и говорили: «Жоргабек — джигит!»
Ыкан, едва дождавшись завершения речи Жоргабека, запросился у хозяина домой и ушел. Ему такие споры ни к чему. Слишком долго он прожил среди русских и настолько оторвался от кровных корней, что уже совершенно охладел ко всем нюансам казахских интриг, для него ничего не значащий треп за рюмкой водки был предпочтительней словопрений, волнующих намеками на род, на отары да на то, кто и что везет с базара. Возможно, повлияла и выпитая водка, разбудившая воспоминания о действительно бесшабашных загулах, возможно, опасался болезненных упреков старухи за затянувшуюся гулянку, но как бы там ни было, Ыкан посчитал нужным для себя удалиться.
Толеген молчал. А зачем выступать? Дога и Тыпан высказали все, что можно и надо было сказать. На них он ведь и рассчитывал.
Акбала, предоставивший возможность выговориться всем товарищам и внимательно выслушавший всех ораторов, наконец решил высказаться сам. Он был из тех молодых да ранних, кто еще отметился на