А затем в игру вступил бич западного мира – неспособность надежно отличать мнение от факта. Привлечение неспециалистов принесло Ле-Рою очень много проблем, потому что их предположениям придавалось такое же значение, как и мнению экспертов, или даже больше, поскольку общественная популярность Эрин Брокович привлекала огромное внимание. Хотя я преклоняюсь перед достижениями Брокович в Хинкли, мы должны иметь в виду, что она не врач. Сам факт ее известности позволил ее мнению затмить обоснованный диагноз и советы медиков. Тем временем другие плохо информированные телевизионные обозреватели взбаламутили всех теориями заговора и высказываниями о массовой истерии и конверсионном расстройстве в своем собственном понимании, вместо того чтобы объяснить, как это заболевание трактуют эксперты. В результате всего этого семьи пострадавших оказались загнали в угол.
По поводу девушек из Ле-Роя выдвигали всевозможные оскорбительные предположения. Как и семьи из Эль-Кармен, они оказались в центре более пристального внимания, чем американские дипломаты на Кубе. Их изображали выходцами из бедных, неблагополучных семей. Средства массовой информации делали акцент на неполных семьях и относительно высоком уровне безработицы в городе. Сообщалось, что у одной девушки были очень напряженные отношения с отцом и ситуация стала достаточно серьезной, чтобы вылиться в физическое насилие. Из того факта, что мать другой девочки перенесла несколько операций на головном мозге, раздули слона, хотя на самом деле ей сделали несколько процедур с довольно низким риском, не угрожающих жизни. Все звучало гораздо драматичнее, чем было в действительности. В жизни каждой девушки нашли источник стресса, такой как разрыв с парнем или ссора с другом. Во многих отчетах говорилось о закрытии фабрики по производству желе и упадке прежде процветавшего города, хотя большая часть этого произошла десятилетиями ранее. Из-за того что их изображали в таком неприглядном виде, девушки и их семьи оказались вынуждены защищаться. Они подчеркивали, что их жизнь никоим образом не была мрачной, и поэтому отказались от диагноза «конверсионное расстройство». Если наличие конверсионного расстройства означало, что девушки должны испытывать стресс, то этот диагноз не мог быть правильным.
Вполне вероятно, что в начале вспышки у одной из девушек действительно возникло расстройство, подобное синдрому Туретта, и что социальное инфицирование, которому подвержены подростки, привело к распространению тиков среди группы подруг. Ответственность за последующее развитие кризиса, однако, лежит на средствах массовой информации. Фактически именно выпадение этой истории из поля зрения СМИ в конце концов спасло и девушек, и весь город. Представители власти в США в конечном счете оказались более влиятельными, чем те, на кого могли надеяться в Колумбии. Неврологи, лечившие девушек, заняли твердую позицию и вопреки давлению не поставили альтернативный диагноз, которого, как они знали, не существовало. Они осудили вмешательство средств массовой информации и сделали все возможное, чтобы развеять теорию об отравлении и поддержать диагноз «конверсионное расстройство». Девушкам и их семьям настоятельно рекомендовали отказаться от публичных выступлений и избегать посторонних. Как только жертвы последовали этим советам, симптомы начали исчезать, и жители Ле-Роя, в отличие от Эль-Кармен, смогли оставить эту историю в прошлом.
Сэнд-Крик очень сильно отличался от такого промышленно развитого североамериканского города, как Ле-Рой. Обычаи, образ жизни, система верований и состав семьи в Америке и Гайане кардинально различались. И именно поэтому то, что Кэтлин Сипел назвала «болезнь» массовой истерией, не встретило понимания среди местных жителей. У девушек из Ле-Роя и Сэнд-Крика не было почти ничего общего, кроме болезни, а потому попытки психологизировать их страдания подобным редукционистским способом изначально были обречены на провал. То, что спровоцировало «болезнь», было неотъемлемой частью сообщества, а не врожденной особенностью девочек.
Массовая истерия, функциональные и конверсионные расстройства сами по себе являются культуральными синдромами, но это синдромы Запада.
Они не имеют никакого значения в гайанской культуре. «Болезнь» в Сэнд-Крике, вероятно, возникла из-за глубоких духовных убеждений и социальных факторов, характерных для данного региона, причем инициирующим событием стало нарушение, вызванное изменениями в системе образования. Когда началась вспышка, для ее объяснения сочинили рассказ, который соответствовал местной системе верований. Живя в Сэнд-Крике, Кортни близко познакомилась с образом жизни общины и смогла адекватно воспринять ее историю. Массовая истерия – диагноз, который могли поставить только те, кто не говорил на социальном языке вапишана.
«Болезнь» нельзя было излечить без понимания традиционных обычаев региона. Структура родства, взаимоотношения, способы обучения и духовные убеждения вапишана существенно отличаются от западных. Для вапишана семья зиждется на физической близости. Совместное проживание и прием пищи сближают людей, а жизнь под одной крышей делает их родственниками. Кортни стала членом семьи, с которой жила, просто находясь в их доме и участвуя в семейной жизни. Поскольку фактическая физическая близость неотъемлема от кровного родства, из этого следует, что длительное отделение от биологической семьи угрожает родству. Западные культуры придают большое значение независимости, но вапишана рассматривают все через призму своих социальных отношений. Именно благодаря личным отношениям люди познают самих себя и то, что о них знают другие. По этой причине люди очень активно избегают межличностных конфликтов, чтобы защитить свои отношения.
Новая система образования также изменила взаимодополняющие роли, которые играют мужчины и женщины в традиционных общинах вапишана. Жизнь женщин в основном проходит в деревне: они заботятся о детях, готовят еду, ухаживают за садом и выращивают овощи. Жизнь мужчин уводит их за пределы деревни: они покидают свой дом и уезжают далеко в поисках работы или отправляются в другие города, чтобы найти жену.
Обучение для вапишана также принимает иную форму, отличную от структурированного, дидактического обучения в западных обществах. Вапишана приобретают знания с помощью воплощенного обучения; знания воплощаются точно так же, как эмоции и идеи о болезни. Воплощенное знание приобретается с помощью чувств. При таком способе обучения опыт важнее инструкций. Это означает, что обучение, как и родство, зависит от близости и непосредственного социального взаимодействия. Кортни постигла разницу в стилях обучения на кухне своего дома в Сэнд-Крике. Приготовление пищи оказалось очень важной частью ее интеграции в общество. В западных культурах изучение нового рецепта