Я уже сменила плащ с ночной сорочкой на дорожное платье и почти сложила все в сумку, когда вдруг что-то меня насторожило… В коридоре было тихо, но это была какая-то странная тишина, словно искусственная. Будто кто-то использовал полог.
Насторожилась и потянулась за амулетом. Увы, магия пока не откликалась, вновь уснув. В этот раз сожаления, что я могла потерять дар, не было. Главное, что мы с Диего остались живы. Остальное — плевать.
Пальцы сжали амулет в тот самый момент, когда дверь без единого стука вдруг вынесло заклинанием. В грудь ударил аркан, отбросив меня на кровать, и на всю комнату прогремело:
— Именем короны! Вы арестованы!
Слова — точно кулак под дых — выбили из легких остатки кислорода. А сил, чтобы сделать новый глоток воздуха, который вдруг сгустился в комнате, стал тягучим и холодным, враз не осталось.
Аркан, которым в меня швырнули, спеленал по рукам и ногам, не давая даже пошевельнуться. Я попыталась дернуться, извернуться, выпростать руку для заклинания… Последнее — по привычке: магии во мне не было ни капли. Но упорное, отчаянное сопротивление оказалось превыше разума.
Я выгнулась дугой, и по мне садануло еще одним заклинанием… И тело тут же ослабло, став ватным и непослушным.
Единственное, что осталось, — смотреть. И, скосив глаза, я увидела, как в дверном проеме, в клубах пыли от раскуроченного косяка, стояли четверо. Двое — бугаи в кирасах городской стражи. Один, конопатый, — с пистолями, второй, с красной гулей носа, — с саблей на изготовку. Между ними — уже немолодой, еще немного — и можно сказать тучный, лысоватый мужик со шрамом через все лицо в строгом сером мундире с нашивками дознавателя. И с краю — в колете, неотличимый от тысяч горожан, если бы не абсолютно седые, собранные в хвост волосы, — имперский маг. Тот самый, что сейчас и спеленал меня арканом.
«А в столице и на севере меня ловили отрядом не меньше, чем из дюжины человек, — пронеслось отстраненно в мозгу. — Уважали… А южане, похоже, страх потеряли. А я — осторожность. За что, похоже, и поплачусь».
— Оливия Каннинг, — меж тем произнес законник. Его голос оказался простуженным и каким-то скрипучим, словно несмазанные петли. — Вы арестованы по обвинениям в некромантии, мошенничестве, а также подлоге улик, попытке помешать правосудию, будучи стажером в столичном отделе правопорядка…
Дознаватель еще что-то говорил, шлепая своими пухлыми губами, а я падала, падала, падала… в колодец из тьмы и отчаяния.
«Нет. Нет-нет-нет-нет-НЕТ!» — билось пульсом в висках. Это не могло происходить сейчас. Не после всего. Не после слов, которые услышала сегодня на рассвете, не после губ, что целовали меня, не после безумного, сумасшедшего счастья, уже казавшегося реальным настолько, что я позволила себе в него поверить…
— Это ошибка, — сипло выдохнула я, пытаясь приподняться на локтях. — Я Оливия Додж…
— А это мы сейчас и проверим, милочка… — усмехнулся дознаватель и кивком приказал стоявшему рядом магу подойти ко мне.
Белобрысый скользнул к постели и приложил мою ладонь к диску, который достал из своей переметной сумки.
Но мне не нужно было ждать, пока пластина окрасится в алый и на ней вспыхнет мое настоящее имя. Я прекрасно знала, что будет. Поступая в отдел правопорядка, с меня сняли отпечаток ауры и занесли его в имперский реестр. И сейчас сличали…
И едва амулет признал меня, как блондинистый гад припечатал и так недвижимую меня еще одним арканом. Волна тошнотворной слабости прокатилась по телу. Кости стали свинцовыми, веки налились тяжестью. Я могла только беспомощно наблюдать, как у меня из руки вырывают амулет, надевают на запястья блокирующие дар кандалы и обыскивают.
Все найденное на мне стражники скинули в холщевый мешок, а маг запечатал его заклинанием, и после один из детин поднял меня с кровати, перекинул через плечо и потащил, точно мешок со свеклой.
Коридор, лестница, лицо перепуганной хозяйки гостиницы, которая вцепилась в свой передник побледневшими пальцами.
Я хотела ей крикнуть, чтобы она нашла у трактира брюнета с двумя лошадьми и сказала, что меня арестовали, но… рот был запечатан заклинанием. Так что и не замычать. Лишь молча наблюдать, как меня грузят в арестантскую карету и везут прочь…
Та тронулась, и через маленькое зарешеченное окошко я увидела, как проплывает мимо знакомый переулок. Тот самый, где всего через квартал, у «Седого кота», меня будет ждать Диего… И не дождется.
Говорят, что чудо и отчаяние — две стороны одной монеты, и надо верить в лучшее, даже если стоишь одной ногой в могиле и за спиной — твой враг, готовый тебя вот-вот подпихнуть в спину. Но те, кто так говорят, навряд ли тряслись на деревянной скамье, прикованные к стенке экипажа цепью, зная: единственное свидание, на которое они могут в этой жизни явиться — это свидание с виселицей. И оно будет очень скоро.
Глава 14
Мысли о грядущей казни, о Диего, о том, что мы расстались вот так нелепо, толком-то и не встретившись, роились в моей голове, жалили, сводили с ума. И я сбежала от них в обморок.
Когда же открыла глаза, руки по-прежнему были в кандалах, но те уже не прикованы цепью к стене. Только не кареты, а камеры. Вокруг царил полумрак. Оказалось, что я лежала на топчане, пропахшем прелой соломой, чьим-то потом и крысами. Арестантская, в которую меня кинули, была три на два шага с зарешеченной дыркой под потолком, ибо на гордое звание окна эта бойница никак не могла претендовать. А напротив нее — добротная дубовая дверь с прорезью посередине. Правда, та была закрыта задвижкой, под которой была приступочка.
Ту я гипнотизировала какое-то время, пока снаружи не начали доноситься скрип, чавкающие звуки и голоса. А потом затвор отъехал в сторону и на это подобие полки шлепнулась миска с варевом:
— Ужин! — пробасил простуженный голос недовольно, после чего рядом с плошкой шмякнулась и деревянная ложка.
Надо же, какой сервис в местной тюрьме. Даже не руками…
— А для этой похлебки вы все продукты купили на рынке или за какими-то бегали по подвалам? — протянула я, сама еще не определившись: нарываюсь сама или рою яму этому типу, разносившему еду.
Да, у меня не было даже зачатков плана на побег, но я никогда ими и не была сильна, зато страшная своей импровизацией, как уверял старый наставник-некромант. Так что я сейчас уповала исключительно на этот свой сомнительный талант, наитие и психоз