Рогнеда кивнула, не отводя взгляда от жёлтого диска на небе, похожего на кусок сыра:
– Ничего не меняется, все время кто-то жаждет занять мое место, прибрать к рукам власть.
Это всего лишь жизнь, да, кукольник?
Кукольник пробормотал: «Да», почувствовав на своей спине непосильный груз из досады и злобы.
Рогнеда – верховная чародейка великих дворов, возвеличила ведьм и колдунов, кинула к их ногам власть и взяла за горло непокорных, позабыв, что магия опасна, слишком часто приходится чернокнижникам черпать энергию из нави. Такова цена величию, серому трону, на котором сидит Рогнеда во время приемов и торжеств, одетая в украшенное золотым шитьем платье.
– Южный двор, – прошептала Рогнеда и внезапно улыбнулась, – смотри, кукольник, луна сейчас по цвету напоминает его глаза.
Кукольник проследил за взглядом ведьмы. На клятом желтом диске виднелась дымка облаков, цветом напоминавшая зеленую заводь лесного пруда
– Позвольте спросить, чьи глаза? – Он не договорил, проследив за рукой Рогнеды, которая выводила палочкой на рыхлой земле букву «Л».
На сердце колдуна похолодело, будто его окунули в ледяную воду, будто спрятанное в нави прошлое снова ожило и сейчас прячется за ветвями темных деревьев вместе с лесной нечистью.
Не зря говорят, не поминай лихо
Не зря свеча сегодня чадила сильнее, чем обычно
– Он уже давно сгинул, его съели демоны, верховная, – пробормотал кукольник, не веря своим глазам.
Все, как и предсказывала видящая Аглая. Прошлое становится будущим и скоро тонкая стрелка, определявшая бремя власти на циферблате колдовских дворов сдвинется.
В ночь на Ивана Купалу всегда что-то происходит.
Глава 2
В купальскую ночь, когда травы шепчут,
И папоротник расцветает раз в год,
Анисья пела своим тонким голосом, сидя на окне небольшого дома на окраине города и свесив ноги вниз навстречу ночной прохладе.
Марьяна откинула голову на подушку, прикрыла глаза и поморщилась. Не нравилась ей песня, и ночь и колдовское сияние луны, облик Ани, в бледном свете походивший на призрак и почти потерявший человечность – длинные белесые волосы, пергаментная кожа на запястьях, прикрытых рукавами платья.
Костры до небес языками трепещут,
Сжигая печали, унося тень невзгод.
Терпенье Марьяны достигло предела, и она кинула в подругу подушкой.
– Ай! – Взвизгнула та и обиженно насупилась, но петь перестала, значит все не зря.
Уж лучше слушать вой соседских собак, чем ее мерзкий заунывный голос.
– Я же говорила, что ненавижу ночь на Купалу.
Анисья фыркнула и обняла плечи руками. Своей все еще угловатой фигурой она напоминала подростка, хотя была ровесницей Марьяны – двадцать лет, через год наступит возраст колдовского бремени, когда им обеим придется принять магию рода.
– Это все потому, что твоя сестра сгорела в эту ночь?
Марьяна повернулась к стене, услышав как скрипнула кровать.
– Мне жаль, – добавила Аня, пытаясь загладить неловкость. – Динара была хорошей. – Она вздохнула. – А вот ночь сейчас действительно плохая, лунная. Говорят, в лунные ночи жди беды.
– Говорят, – Марьяна взглянула на часы и резко села на кровать, – вот только это не мешает нашим родственникам праздновать до рассвета.
Аня скосила взгляд к коридору, откуда доносились приглушенные голоса.
– Но ведь сегодня шабаш.
– Шабаш был вечером в доме главы, а после колдуны и ведьмы разбрелись по домам и, судя по запаху вина, время даром не теряют.
Аня хихикнула:
– Злая ты, Марьянка. Скоро нас тоже будут звать на шабаши. Эй, ты куда собралась?
Но Марьяна не слушала, она надевала удобные летние туфли и спешно клала в сумку телефон.
Хватит с нее унылых песен Анисьи и полутьмы комнаты и кошмарных снов, что преследовали в ночь на Купала неизменно каждый год, с тех пор как Динки не стало.
Настало время ночных гуляний по маленькому промышленному городу в компании однокурсников, песен и шипящих банок с энергетиками.
Возможно, завтра она будет спать на ходу, зато никаких сновидений, где сестра тянет к ней руки, объятые пламенем под заунывную песню Ани.
– Эй, я расскажу все тете Олесе!
– Рассказывай, – Марьяна закинула в рот жевательную резинку и вяло помахала ей рукой.
– Зато мне будет, что вспомнить –тусовки с друзьями и свобода хотя бы еще на один год, – сказав это, она залезла на подоконник и спрыгнула вниз, глядя как Анисья, поджав губы, провожает ее взглядом – все равно не пойдет следом, слишком правильная и боязливая.
Пусть завидует, пусть это будет маленькой местью за дурацкую неуместную песню.
Где-то вдали заливался соловей, часы на телефоне показывали три утра – самое время пройтись по хрустящей от росы траве и вдохнуть свежий воздух, ведь завтра тяжелый день. Завтра предстоит навестить того, кто может знать нечто важное о Динке Завтра…
– Привет, – глаза ей закрыли чьи-то ладони. Рядом раздался женский смех.
– Егор, отпусти, а ты, Ирка, прекрати смеяться. – Марьяна показала ночной тьме средний палец.
Егор, скорбно вздохнул и ослабил хватку, переместив ладони на Марьянины плечи.
Хорошо, что Ирка тоже пришла, приятель не будет говорить глупостей и приставать.
Марьяна планировала покинуть Магнитогорск и оставить в прошлом институтских друзей пока не стало слишком поздно, пока не на шабаше не провели ритуал и не сделали ее настоящей ведьмой. Вот только надо успеть разузнать все о пожаре, из-за которого год назад не стало Динки, из-за которого сама Марьяна потеряла покой.
А потом уехать с чистой совестью и больше не мучиться от страшных снов.
– Смотрите, какая ночь, – щебетала Ирка, – гулять и гулять в такое теплое лето. Может, дойдем до проклятого леса? Тут недалеко, – в ее темных глазах появился озорной блеск
Егор споткнулся, а Марьяна резко остановилась и повернула голову влево туда, где вдали за домами частного сектора и грязной речкой росли высокие сосны.
Сейчас в темноте ночи в безопасном пропыленном городе не было видно верхушек деревьев.
Но Марьяна знала, лес притаился и ждет, пока в него зайдет любопытный путник,
Вспомнились слова матери: «Если проехать по дороге с зеленой вывеской «Магнитогорск» и повернуть направо, увидишь темную реку да полусгнивший мост. Пройди по нему и выйдешь на поляну с кривым деревом почти черным и трухлявым, за ним тебя встретят дубы и сосны проклятого леса, туда и иди, коль жить надоело, там ждет тебя та, кого боится даже глава нашего красного двора, лютая ведьма Бажена из стылых земель, одна она томится, изгнанная Рогнедой, да убивает заплутавших путников.
Лютый двор – двор отвергнутый, ни общины, ни магов, лишь Бажена, столетия назад посягнувшая на северный двор верховной, и наказанная, запертая в лесу как в тюрьме.
Говорят, она давно