Карна ничем не отличался от них. И все же… Паршурам обучал Карну Искусству Солнца, но Мритун Джей каким-то образом сумел вплести Танец теней в свой колчан.
– Мритун Джей… Наши пути вновь пересеклись.
Слова Паршурама окатили Налу, как ледяная вода.
– Карна… Мритун Джей! Твой любимый ученик – Карна… – Ее голос дрожал от ужаса и неверия. – И Карна – это Сын Тьмы… и одновременно Мритун Джей.
– Я бы не стал называть его своим любимым учеником, – сдержанно откликнулся Паршурам, но в уголках его рта затаилась тень улыбки.
Ему всегда было интересно, каким будет их поединок. Ибо Карна был берсеркером, зверем, неподвластным человеческим ограничениям, и одновременно богом. Или, возможно, он был и тем и другим, учитывая, что в таком состоянии он был полностью отрезан от всех человеческих чувств.
Итак, этот бог-зверь, Повешенный, Мритун Джей, был сведущ в Искусстве Солнца – пути воина, и Танце теней – пути убийцы. И значит, он был равен Паршураму. Я горжусь тобой, сын, – подумал Паршурам, искренне сожалея, что сейчас он находился всего в нескольких шагах от того, чтобы убить его.
За исключением того, что они называли просто Наах, и это означало Отрицание на Первом языке. На арене форм Наах являлся нечто чуть большим. Это слово означало Отрицание Боли. Снижение температуры тела для замедления кровотока и обезболивания нервных окончаний. Наах был последним этапом Танца теней, Паршурам обещал, что он научит ему в самом конце, дразня этим Налу, как ослика морковкой.
И теперь, когда она увидела, как Мритун Джей рванул вперед с луком в руке, совершенно не обращая внимания на дыры в ладонях и лодыжках, Нала задалась вопросом, смог бы Мритун Джей в возрасте Налы спасти Масху, но эту мысль, стоило ей только родиться, она отбросила в бездну. Девушка болезненно рассмеялась над этим ложным каламбуром.
В какой-то миг на пути Мритун Джея оказалась женщина-копьеносец – та самая, что корчилась сейчас на песке, зажимая окровавленные уши ладонями. Нала ахнула – воин, не сбавляя шага, наступил ей на голову, заставляя замолчать, и замер напротив дракона: волосы развевались за спиной, как знамя чистой тьмы. Зрители, солдаты, царская ложа – все были слишком потрясены тем, как обернулись события, потрясены дикой улыбкой на лице воина, – а потому никто не заметил знак решта на его шее.
– Мы остановим его сейчас, мастер? – спросила Нала.
– Пока нет, – сказал Паршурам.
Дракон стоял спиной к Мритун Джею, а потому не замечал его. Мритун Джей вскинул лук и выпустил стрелу, метя в металлический хвост дракона, но стрела отскочила от него и вонзилась прямо в анальное отверстие – единственное место, не покрытое чешуей, и застряла там, как рыбья кость в горле. Дракон дернулся в сторону, разом забыв, что кого-то там глотал.
А сам Мритун Джей бросился вперед меж колонновидными лапами дракона и, выхватив стрелу из задницы дракона, вонзил ее прямо в основание хвоста. Тот взметнулся вверх, и Мритун Джей, все еще крепко сжимая древко стрелы, взлетел в воздух и вскочил на спину дракона, а затем взобрался ему на шею.
Дракон выгнулся дугой, пытаясь его достать, но Мритун Джей прижался коленями к шее дракона и резко оттолкнулся, умудрившись в полете схватиться за копье, застрявшее в ноздре дракона, – этот мрачный сувенир о женщине, которую Мритун Джей убил всего несколько мгновений назад.
А затем, совершив подвиг, достойный лучшего из акробатов, Мритун Джей раскачал копье и взлетел от ноздрей прямо к загривку твари. Резко дернул и вырвал копье, с которого закапали кровь и сопли; зверь жалобно застонал, а сам Мритун Джей загнал копье прямо в пасть дракона – как раз в тот миг, когда челюсти его разошлись, – пробив наконечником язык и прибив его к нижней челюсти. А затем вонзил стрелу, которую он вытащил из зада дракона, прямо в верхнюю челюсть изнутри, мешая тому захлопнуть пасть.
Но это ведь был дракон, а не какой-то там тщедушный крокодил. И он все так же пытался сомкнуть челюсть.
Но и это был Сын Тьмы, а не какой-то там кшарий. Мритун Джей бросил свой лук, вскинул руки, и… челюсти сомкнулись на нем. Он пошатнулся от мощного удара, упал на колено, и воздух зазвенел от лязга клыков о броню Мритун Джея. Но он все же устоял.
– Яйца Ямы… – впервые выругался Паршурам.
Открой глаза. Борись! Но дракон снова сглотнул.
Треск ребер. Огромное давление – удушающая, студенистая субстанция ослепила его. Слюна? Он снова попытался вывернуться, но его руки были плотно прижаты к телу. Он просто беспомощно скользил вниз головой по скользкой, обжигающей поверхности прямо в брюхо зверя.
Какой-то все еще способной размышлять частью сознания он попытался получить хоть какую-то информацию о том месте, которому суждено было стать его могилой. Увы, внутренности дракона осмотреть было слишком сложно – тут было довольно темно. На миг Дурьодхану охватило впечатление, что он словно бы окружен стенами, единственной целью которых было побыстрее его переварить. Его время пришло, и он должен быть счастлив, что погиб сражаясь, как и полагается кшарию. Дурьодхана почти что наяву увидел, как закатил бы глаза Карна, услышав это кастовое высказывание. Прости меня, друг. Я не смог спасти…
Рев пронзил его с ног до головы, обжег все его чувства, и он