Мы еще долго сидели на кухне. Я просыпалась, снова проваливалась в сон. Но и сквозь дрему я ощутила, как рука, лежавшая на моем запястье, переместилась на плечо, обнимая меня, устраивая удобнее.
«Я переезжаю», – обреченно подумала я и прижалась ближе.
Глава 17
Наши тени навсегда
Сердце бьется ровно, мерно.
Что мне долгие года!
Ведь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.
Знаете, что еще труднее, чем открывать и закрывать призрачные двери? Меняться в реальной жизни. Волшебство, фантазия – вещи текучие, изменчивые и подвижные. Реальность неуступчива, упряма, она раз и навсегда застывает в той форме, которую однажды приняла.
Мы с Евой проспали остаток ночи на раскладушке в заваленной каким-то хламом комнате у Беллы – она сказала, это «гостевая, где не бывает гостей». Поздним утром я приняла душ, с ужасом разглядела себя в зеркале, выскользнула на кухню и обнаружила там Павла Сергеевича, невероятно смутив его своим появлением в полотенце.
Он все помнил, жал мне руку – полотенце с меня чуть не упало, – благодарил за все и клялся в вечной дружбе. Я отползла, промямлив, что кофе не хочу, дождусь возвращения Беллы из магазина. Павел Сергеевич вернулся за свой роскошный ноутбук. На кнопки он жал так ловко, словно всю жизнь этим занимался – хотя, с другой стороны, так и было. Из его сумбурной речи я поняла, что в своей второй жизни он главный бухгалтер крутой фирмы.
– Директором чего угодно я не планирую быть больше никогда. Хотя счастлив, что все помню, и про Стражу тоже! Вот работа с бумагами и таблицами – это мое, – сообщил Павел Сергеевич, не отрывая взгляда от экрана.
Я невольно улыбнулась. На этой маленькой кухне он тоже находился с явным удовольствием, и мне приятно было, что объединение двух версий помогло ему совместить успехи в работе и в личной жизни.
Было утро понедельника. Где-то далеко, в городе Пыреево Кировской области, который уже не казался мне родным, начинался рабочий день. Из «Сельского пекаря», вероятно, прислали чертежи, с которыми надо помочь Васе. И я подумала: если что-то и кажется мне пустым бессмысленным сном, то это не Стража, а три месяца, проведенные в офисе у Камилы. И я набрала ее номер.
Новость о моем уходе Камила встретила как злая мачеха, если бы Золушка сказала ей, что отказывается продолжать чистку каминов. Она ругалась, вспоминала, что взяла меня «с улицы», оскорбляла мой «зачуханный колледж» и грозила карой за неотработанные две недели. Вообще-то мы с Васей работали по договору заказа, который позволяет уйти в любой момент, но Камила точно удивилась бы, что я его подробно читала, и я решила не мешать ее гневу.
Прижимая телефон к уху, я смотрела в окно на двор-колодец, рыжий от осеннего солнца, и мне казалось, что этот телефонный разговор долетает из далекого прошлого. Потом Камила стала уговаривать меня остаться, предлагала выгнать Васю и отдать должность мне. Я искренне поблагодарила ее за полученный опыт и закончила беседу.
– Да-да, так ее, – воинственно сказала Ева, не отрываясь от переписки в телефоне. – Я терпеть ее не могла, хоть и не видела ни разу. Чтобы понять, каков начальник, гляньте, какими его сотрудники приходят домой!
Неделю спустя, с поджившими синяками и царапинами, я стояла в деканате пыреевского строительного колледжа и умоляла перевести меня с вечерней формы обучения на заочную. Виктория Сергеевна, которая преподавала у нас историю архитектуры и заодно была деканом по учебной работе, частенько шла мне навстречу, потому что давным-давно знала моего отца.
– Татьяна, ну что это такое! Посреди года! – негодовала Виктория Сергеевна. – Да тебе доучиться-то осталось полтора семестра всего. Ну, пропустила недельку, не страшно. Зачем так радикально-то!
Еще недавно я бы придумала какую-нибудь простенькую ложь, чтобы от меня побыстрее отстали: у меня внезапно обнаружилась тетушка в Москве, а может, я выхожу за дипломата, которого срочно отправляют в Китай. Но я смотрела на худую, одинокую, страстно увлеченную работой Викторию Сергеевну и думала: «Вы не заслужили таких дешевых отмазок. В кои веки скажу правду».
– Не беспокойтесь за меня. Мы с сестрой переезжаем в Петербург, хотим начать новую жизнь. Я пока что подработку нашла, а на следующий год собираюсь поступать там в Архитектурно-строительный университет. Дам специальности еще один шанс! Вы мне несколько раз говорили, что из меня архитектора не выйдет, но я знаю: это вы чтобы замотивировать. В общем, я уезжаю, даже если меня не переведут, но я правда хочу закончить колледж. Вы мне всегда помогали, я очень это ценю. Извините, что так тупила на ваших лекциях.
Виктория Сергеевна вздохнула и прибегла к последнему аргументу – за два года учебы я слышала его много раз.
– Твой отец был таким талантливым! Уж хоть ради его памяти доучись тут нормально, а потом делай что хочешь.
Ха-ха. Кстати, Ева слов на ветер не бросала: когда мы собирали вещи у нас в квартире, она взяла папины наброски, которые я бережно хранила, и у меня на глазах порвала их на клочки.
– Папа вам нравился, да? – тихо спросила я. Виктория Сергеевна изменилась в лице, и я продолжила: – Он вам в подметки не годится, вы в сто раз лучше, чем он. Спасибо за все. Можно обнять?
Виктория Сергеевна кратко, но благосклонно обняла меня, не вставая со стула.
– Только попробуй опозорить наш город сном на лекциях в Петербурге, – сказала она и начала готовить документы о моем переводе на заочный.
В общем, приходилось решать много проблем. Реальность не всегда поддавалась с первой попытки, но несгибаемое упрямство творит чудеса.
У Павла Сергеевича нашелся знакомый, который водит грузовик. Он согласился довезти нас с Евой до Пыреево, помочь собрать вещи и вернуть обратно, заодно прихватив нужные ему товары из Кирова. Вадику с Антоном места в машине не осталось, и от их помощи пришлось отказаться. Впрочем, Ева даже сутки поездки в грузовике восприняла как приключение и щебетала с водителем обо всем на свете.
Квартиру мы решили сдавать через агентство – хоть какие-то деньги! Перед этим мы вынесли из нее все, сами удивившись, как мало у нас вещей и мебели. Что не пригодится – продадим, когда доберемся. Ева, конечно, прихватила все пятьдесят горшков с растениями, и наш водитель помог ей бережно устроить их среди крупных вещей. Суперспособность моей сестры – вить веревки из любого, кого