– Я не прячусь, мне не нужна твоя жалость или вопросы. То, что ты видел… просто забудь и сотри из памяти. Я больше не появлюсь в твоей жизни, и ты, прошу, не приходи в мою.
Я говорю, как самая настоящая трусиха, но я не знаю, как по-другому избавиться от стыда, опаляющего мою кожу. Лиам видел только часть следов той ночи, но этот мужчина лицезрел все уязвимые части меня.
– Слишком поздно уходить, тигрёнок. Ты первая пришла ко мне, открыла свои желания, и теперь я не отступлю.
Зачем? Зачем ему это нужно?
Мои стены не сдвинуть, он сдастся после первой же попытки. Даже я не могу их сдвинуть, никто не может, и этот мужчина в том числе.
“Ты вчера сдвинула одну из своих стен и открыла ему путь, слабачка”
Мерзкий голос не покидает сознание, оказывая на меня давление, стирая всё, что пытаюсь себе внушить.
– Попробуй, – я оборачиваюсь, злобно сверкая глазами.
Я ведь упоминала, что никогда не уклоняюсь от вызовов?
Если он думает, что сможет это сделать, то я с радостью докажу обратное и буду наблюдать с попкорном в руках. Он отступит сразу же, как потеряет интерес, все так делали, этот мужчина не будет исключением.
– Тигренок выпустил коготки, – рука мужчины тянется к моим волосам, заправляя прядь за ухо. Жест вызывает огонь в моем животе, а его взгляд, блуждающий по моей фигуре в его футболке, заставляет румянец окрасить щеки, когда воспоминания врезаются в мозг.
Я сказала ему: “трахни меня”.
Иисусе, Ребекка, тебе не позволено пить больше в этой жизни и в следующей. Если Бог вообще решит, что мне можно переродиться и ещё раз прожить жалкую жизнь.
– Тигренок? – мои брови недовольно сходятся вместе от этого странного прозвища. Мы никто друг другу, чтобы придумывать ласковые имена.
Озорная улыбка появляется на его лице, делая мужчину моложе. Он вторгается в моё личное пространство, опираясь руками об стену над моей головой, приближая своё тело слишком близко, заключая в клетке пугающих мышц.
– О, это забавная история. Мне было интересно узнать о твоих сексуальных предпочтениях.
Этого не может быть. Я точно уверена, что ничего не было.
– Заканчивай предложение, – рычу я, пытаясь оттолкнуть груду мышц, но он не двигается с места.
Скала с бешеной энергией и самоуверенностью, полная тестостерона, который рано или поздно погубит её.
– Когда я снимал с тебя одежду ты кусалась и царапалась, как сумасшедшая.
Признаюсь, это было горячо, но я не сплю с женщинами, когда они не в трезвом состоянии, поэтому попробуй в следующий раз, – мерзавец продолжает сохранять улыбку на лице, когда я вся горю.
Я делала все эти вещи, чтобы защитить себя, а не из-за удовольствия, идиот.
– В следующий раз я перережу тебе горло или выколю глаза своими длинными острыми коготками.
Мужчина смеется, хотя у меня нет никаких намерений шутить, и я говорю серьезно. Ему не увидеть больше следов моего прошлого и расколотых стен.
– Тигренок, мои раны до сих пор болят. Было бы не плохо, если бы ты растерла их мазью, – продолжает издеваться мужчина, пытаясь сдержать смех.
Он подается вперед, открывая шею. Я вижу красные полосы, с засохшей кровью, не чувствуя ни капли раскаяния. Надо было надавить сильнее и разорвать артерию.
– Могу плюнуть на них. Слышала, что слюна содержит целительные компоненты, проверим?
Его лицо теплеет, мужчина едва сдерживает смех, и от этого выражения что-то появляется в моей груди. Я так давно не давала выползти наружу своей саркастичной натуре, что успела забыть, что значит доводить людей до смеха, а не до смерти.
– Ты не перестаешь удивлять меня, – тихо говорит мужчина, но я слышу.
Надо убираться сейчас, пока я не натворила глупостей. Он вызывает во мне то, что было давно похоронено, и я не собираюсь сдаваться в этой игре.
– Я хочу домой, – мой голос тверд, толкаю его снова, но он только отодвигает своё тело, руки остаются на месте.
Глаза осени смотрят в мои, в поисках правды в словах. Мне не нравится, что он легко может читать мои эмоции. Но я действительно хочу домой, слишком много произошло за последнее сутки, и мне необходимо все переварить в одиночестве.
– Сначала мы позавтракаем, а потом я отвезу тебя домой.
Его тон не терпит возражений, мужчина берет мою руку в свою, направляя в сторону кухни. Сопротивление растет в груди, я не могу так легко позволять управлять мной, у меня тоже есть голос.
– Во-первых, я не желаю есть, во-вторых, я полностью функционирующий человек и домой в состоянии добраться самостоятельно.
Крепкая хватка на моей руке становится ещё сильнее, когда он чувствует моё намерение сбежать и начать сопротивление.
– В-третьих, ты ничего не ела последние сутки и пила на голодный желудок, я не хочу нести ответственность за то, что ты упадешь замертво по дороге домой. В-четвертых, в эту местность такси не ездят, поэтому у тебя не остается выбора, кроме как пойти и поесть, тигрёнок.
Ненавижу ситуации, когда у меня отбирают выбор, и я должна действовать так, как, того требуют другие люди. Я ненавижу терять контроль, но этот сукин сын безжалостно забирает его у меня, разрушая частичку души, делая её хрупкой и уязвимой.
Я ненавижу это состояние. Ненавижу то, что не сопротивляюсь этому, хотя должна сражаться.
Что со мной не так, чёрт возьми?
На кухне пахнет мясом и жареной картошкой. Стол накрыт, а на тарелке меня ожидает пюре, сбоку разложены брокколи, политые лимонным соком. Когда он всё это успел? Я видела эту еду только пару минут назад на плите. Боже, есть хоть что-то, в чем этот незнакомец не будет хорош и внутри меня перестанет все трепетать? Мужчина усаживает меня напротив своего места за барную стойку. Когда он поворачивается ко мне спиной, меня переполняет желание кинуть вилку в его большую, умную голову. Но только сейчас понимаю, что он практически голый. На нем спортивные шорты, низко сидящие на талии, под ними выглядывает черная резинка боксеров. Каждый дюйм тела мужчины покрыт татуировками, буквально все, нет ни единого пустого места. Но под лучами утреннего солнца мне видно, что татуировки перекрывают белые линии, похожие на шрамы, которым не один год.
Мы так с ним похожи, что это пугает. Я не должна хотеть пробиться сквозь стены незнакомца, чтобы узнать, как он получил эти шрамы.
Мои глаза поднимаются наверх,