Но если мы остановимся сейчас, оставим им лицо, дадим возможность сохранить достоинство, они, возможно, станут нашими союзниками в будущем противостоянии с Англией.
— Пантелей, — позвал я.
Он вошел бесшумно, как всегда.
— Слушаю, государь.
— Что думаешь? Входить в Берлин или нет?
Он помолчал, потом ответил:
— Государь, я солдат, не политик. Но я видел, что бывает с теми, кто унижает врага слишком сильно. Поляки, например. Униженные, разорванные на части, они ненавидят нас до сих пор, несмотря на все, что мы для них сделали.
— Значит, не входить?
— Я бы не входил, государь. Я бы взял контрибуцию, разоружил их, забрал флот и авиацию, но оставил бы им лицо. И Берлин. Пусть знают, что мы могли, но не захотели уничтожать их столицу. Это запомнится.
Я кивнул. Пантелей был прав.
— Хорошо. Передай Брусилову: остановиться на Одере. В Берлин не входить. Начать переговоры о капитуляции.
— Слушаюсь, государь.
Он ушел, а я снова остался один. Германия капитулирует. Остается Англия. Последний враг, самый сильный, самый опасный.
Но с Англией мы будем воевать по-другому. Не на суше, а на море. Не танками, а кораблями и подлодками. Не пехотой, а авиацией и ракетами.
Я посмотрел на сейф, где лежали документы по «Лаборатории №1». Вернадский докладывал: работы идут, но медленно. Нужны годы, может быть, десятилетия. А война с Англией может начаться завтра.
Что ж, будем воевать тем, что есть. А есть у нас много.
---
Август 1917 года. Петербург.
В городе праздновали победу. На Дворцовой площади прошел грандиозный парад — танки, самолеты, вертолеты, артиллерия, пехота. Солдаты в новенькой форме, с боевыми наградами, шли торжественным маршем, и тысячи людей приветствовали их криками «ура».
Я стоял на балконе Зимнего дворца, рядом со мной были Дагмар, Саша, Ольга, Ксения. Мы смотрели на этот парад, и я думал о том, какой путь мы прошли.
Много лет назад я очнулся в теле умирающего мальчика и решил изменить историю. Я изменил ее. Я спас Россию от революций, от гражданской войны, от красного террора. Я сделал ее сильной, богатой, могучей.
И теперь весь мир лежал у наших ног. Германия капитулировала, Австро-Венгрия перестала существовать, Турция лежала в руинах, Япония была уничтожена как военная держава. Оставалась только Англия — старая, хитрая, коварная Англия, которая не могла простить нам потери мирового господства.
Но и с ней мы справимся. Рано или поздно.
— Папа, — Саша тронул меня за плечо, — ты только посмотри. Это невероятно.
Я посмотрел. По площади шли танки — сотни машин, грохочущих, дымящих, величественных. За ними — самолеты в небе, десятки машин, выполняющих фигуры высшего пилотажа. Вертолеты зависли над Невой, разбрасывая листовки с портретами императора и наследника.
— Это твоя заслуга, сынок, — сказал я. — Ты воевал, ты рисковал жизнью, ты вел солдат в бой. Без тебя ничего бы не было.
— Неправда, отец. Это ты все придумал. Ты создал эту армию, этот флот, эту страну. Я просто продолжаю твое дело.
— И будешь продолжать, — я положил руку ему на плечо. — После меня. Когда придет твое время.
Он посмотрел на меня, и в глазах его была такая преданность, такая любовь, что у меня перехватило горло.