Вскоре зажёгся зелёный индикатор. Оберфельдфебель перевёл инъектор в режим введения препаратов. Два «выстрела» в локтевые вены произвёл сам. Хотя пользоваться сломанной рукой было сложно. Так что пришлось просить темнокожего дедка, которого, кстати, звали Зумбу. Седой лекарь без проблем сделал ещё две инъекции в ярёмные вены на шее. А вот с нижней частью пришлось повозиться. Но Зумбу уже хорошо разбирался в устройстве тела пациента, поэтому быстро нашёл зарубцевавшиеся окончания поверхностных вен и уверенно ввёл нанитов в их живые части.
Почти сразу внутри рук и шеи начало чесаться. Причём зуд постепенно нарастал. Но это только радовало — значит, микроскопические крохи начали процесс. Правда, теперь требовалось хорошо кушать, чтобы поддерживать регенерацию и воспроизводство повышенно расходующихся лейкоцитов.
— Саид, ван ку куудин доонаа си фииан![2]— узнав о проблеме, тут же заверил Дхакал. Этот чернокожий всё более нравился оберфельдфебелю. К вечеру бывший преступник притащил небольшого крокодила, судя по всему, убитого из ручного бластера Штрассла.
— Это что, можно есть?!
Оказалось, что да. Вот только Зумбу предварительно поковырялся в аптечке и выбрал оттуда несколько каких-то таблеток, которые бросил в котелок с варящейся крокодилятиной. Этот «дикий» дедок всё больше поражал Хуберта. К мясу негры притащили ворох каких-то трав. Не то плоды сорго, не то что-то похожее. Ну и обычной съедобной зелени. Вид которой ничего не сказал австрийцу. Зато ужин оказался просто восхитителен! Крокодилятина, конечно, оказалась жестковата, но вполне питательна. А главное — её было много!
Вторым чудом, поддерживающим Штрассла, выступала постоянная связь с Полиной. Что-то вроде межпространственого телекома. Неубиваемый графен уверенно функционировал как на приём, так и на передачу. Хотя теоретически, ничего такого делать не мог. Он же — обычная флешка из монокристалла! Даже ни к чему не подсоединённая. Впрочем, кое-какие мысли у Хуберта возникли.
На Земле он краем уха слышал, что учёные Метрополии бьются над выявлением психических узлов, способных создать гиперсеть из сознания отдельных людей. То есть — ищут способ заменить сложную техническую связь в космосе и меж пространствами телепатией. А оберфельдфебель, когда почти голышом занырнул в тороид «Нибиру», неожиданно почувствовал... нечто. Словно слился в одно целое с сотнями кубокилометров воды, планктона и креветок. А затем — с самим неживым кораблём и окружающим космическим пространством. И это единение так из него никуда и не уходило.
Возможно, чудесная северная девушка также особо остро чувствует космос. И через странный мнемокристалл они как-то смогли синхронизировать два своих сознания. Собственно, и сильную платоническую любовь следовало учитывать. Она ведь тоже выдаёт сложнейший химико-биологический коктейль, густо замешанный на подсознании. Чем не психический узел?
Впрочем, практичный австриец старался по максимуму использовать нежданный сверхъестественный подарок. При этом активно применял свои технические знания и природную смекалку. Которые можно смело отнести к третьей составляющей чуда. Уже на второй день после получения пилотажного шлема, задействования нанитов и выхода из депрессии, он попытался вновь связаться с Полиной. Долгое время ничего не получалось, пока не догадался включить на мнемокристалле трек с её песней и начать подпевать:
И даже в краю наползающей тьмы
За гранью смертельного круга
Я знаю , с тобой не расстанемся мы .
Мы память , мы память ,
Мы звёздная память друг