— Да уж! Ночевали «по-фронтовому», сбившись в живой ком, а утром перешли в пузырь Шестёрки. Предварительно пометив место как «Х 5/2». В переходе опять я тренировался. Шестёрка так же заросла, как и пузырь Тройки. Вот только там заметно холоднее. Словно в позднюю осень попали. Утеплились под одеждой сухой травой, подкрепились горячей кашей и опять через чащобу полезли. Место входа «Х 6» пометили. Часа через четыре вышли к нужной точке. Понаблюдали, пометили как «Х 6/2» и Дубовицкий портал открыл…
Жук замолчал, не в силах справиться с волнением. Продолжил Сидоров:
— В переходе нам открылась мёртвая серая пустыня. Похожа на песчаную, но какие-то скальные выходы на дальних сопках я заметил. А главное — холодом оттуда дохнуло!
— Ага. Как из могилы! — грустно добавил научник.
— В общем, тормознулись мы. Лишь командиры туда проскочили. Потом смотрю, а их шесть целей атакуют. Снизу почти прозрачные, сверху потемнее. Глазницы светятся красным. Тела гуманоидов, а челюсти ближе к крокодильим. Да и на руках здоровые когти. Товарищ старший космонавт с досадой говорит: «Жаль, металла нет!» Командует: «К бою! Коля, отход». Мы изготовились. Но лишь одна тварь в проход успела сунуться, до того, как портал закрылся. Мы её копьями шпигуем, а ей хоть бы хны. Лишь как половину порталом срезало, она осыпалась вниз слизью и кусочками навроде истлевшей ткани. Товарищ Феоктистов это «умертвием» назвал, и товарищ Зубров с ним согласился. Не то встречали они уже таких, не то знают что-то. По крайней мере, оба были уверены, что в здесь через пузырь Семёрки нам не пройти. А потом командиры посовещались с научниками и решили, что можно попробовать сунуться в Девятку через пузырь Китежа. Ну, мы галопом обратно и рванули.
Часть 2. Экспансия разума. Глава 10
Новости к экспедиции Сафонова приходили быстро. Коллега товарища Дансарана кандидат медицинских наук Сергей Горобец открывал окно с Большой Земли строго по расписанию: каждый девятый метрополианский день, в 12 часов 47 минут. А в пузыре, с учётом разницы течения времени, проходило всего трое суток. Однако регулярно поступавшие информационные сообщения, как и такие недавние, вроде, сводки Совинформбюро, совсем не радовали: Дикие продолжали широкомасштабное вторжение на Землю-10. Орды шли одновременно с поверхности — из пузырей реальности — и из космоса. Причём, сама природа многострадальной Десятки помогала им добивать людей.
На пятнадцатый день в новостях попалась знакомая фамилия: «21 октября 1990 года группой мёбов под командованием старшего космонавта Феоктистова уничтожен межпространственный центр Диких по доставке подкреплений на территорию Земли-10». Вот тебе и инструктора с их древними германцами! У ребят всё получилось! Сразу накатило сожаление, что сам отсиживается тут, фактически в тылу...
Волнение руководителя не укрылось от старшего телохранителя, который по должности читал сводки следующим. Внешне невозмутимый Рейтар вытянулся и приложил руку к накинутому капюшону:
— Товарищ гвардии подполковник, разрешите обратиться?
«Вот же, немец-перец-колбаса! Всё у него не как у людей!» — очередной раз беспричинно подосадовал Сафонов. Ему никак не удавалось отрешиться от ещё той, фронтовой неприязни к любому представителю германских наций.
— Слушаю, Мейнхард.
— Успех группы товарища старшего космонавта частично обеспечен и действиями нашей экспедиции. Особенно товарищей Жука, Байтугенова и Сидорова, лично участвовавших в первой части разведывательного рейда на пузырь Девятки. Вы имеете полное право поощрить их своей властью. Да и всех остальных хорошо бы обрадовать. Хотя бы торжественный ужин людям организовать.
А ведь старший десятник абсолютно прав! Основная цель экспедиции достигнута. Сафонову стало стыдно за свои чувства к нему. Рейнхард же не виноват, что родился в семье немцев. Но всё-таки как же трудно ломать себя!
— И ещё, товарищ гвардии подполковник. Считаю целесообразным сложить с меня полномочия вашего старшего телохранителя и возложить их на бойца Сидорова.
— Это ещё почему?
— С охраняемым лицом должна быть установлена ментальная связь. Желательно положительная или хотя бы нейтральная. Но в моём случае эффективность вашей охраны существенно снижена.
«Вот же ты, блин, психолог доморощенный!» Но на этот раз досада Бориса была какой-то весёлой. Мейнхард смог его зацепить.
— Товарищ старший десятник, а как вы относитесь к прозвищам? Ну или там позывным?
— Это стандартная практика, товарищ командир. Обычно все мёбы на задании действуют под позывными. Данный рейд — редкое исключение.
— Отлично! Исключений делать не будем. Как вы отнесётесь к позывному «Перец»?
Рейтар лишь покосился озадаченно:
— Я могу узнать, чем обусловлена эта ассоциация со мной?
Сафонов немного помолчал, но всё же сознался:
— Это сокращение от «немец-перец-колбаса».
Такого искреннего хохота от всегда сдержанного Рейтара он не ожидал. А тот наконец смог немного успокоиться:
— Почту за честь, товарищ командир.
Сафонов протянул ему лапищу и от души стиснул узкую стальную кисть:
— Вот так ко мне и обращайся. Можешь ещё по отчеству, Феоктистыч. Закрыли вопрос?
— Так точно, командир.
— В таком случае дай указание проверить посты и через час общее построение экспедиции на площади. Обрадуем ребят и хотя бы благодарности объявим. А вечером отметим. И местные пусть попируют. Успех-то общий!
* * *
А Родина подкидывала всё новые задания. Промышленность Метрополии остро нуждалась в ресурсах, практически в любых. Катастрофически не хватало бойцов для фронта и работников тыла. Так что человеческий потенциал пузыря «Новосибирск» так же представлял интерес. Требовалось в срочном порядке обследовать всю вновь открытую территорию, провести всесторонние геологические и этно-биологические исследования. А для этого, прежде всего, нужно устранить местную феодальную раздробленность. Сафонову сразу вспомнились слова Саргенто: «У нас тут всё в крови по колено будет». Нет уж! Мы пойдём другим путём.
Хотят воины местных казу воевать? Вот вам уникальная возможность — просторы Десятки и достойные противники! Можете даже сражаться под командой собственного князя. Ах, он не хочет? Ну так проблемы индейцев шерифа не… сильно интересуют. Вот только сначала нужно стать этим самым «шерифом», с которым считаются абсолютно все.
Задумку по равноценной людской замене Центр одобрил, благо объёмы поставок согласовывали кратковременными внеочередными сеансами связи, и Борис, отправив ближайшим окошком на Большую Землю двух сирот и семь стариков, получил взамен двух аналитиков и трёх переводчиков с праязыка (как в Метрополии называли «древнеромейский»). С их помощью задействовал имеющиеся вооружённые силы для подробной переписи населения и имущества подконтрольной абщи. Оказалось, что новое хозяйство насчитывало двести двадцать одного жителя, считая детей. В это число