— Ошибаешься, майне либен. У меня сейчас каждый день идёт за три. Я командирован командованием именно на войну.
И вот он вновь на Альтерре, на переднем крае, который эпизодически начинают перепахивать выстрелы бесовских рельсотронов. В ответ почти постоянно лупит артиллерия союзников. А с учётом того, что урсийские спутники по-прежнему снабжают командование орбитальными данными, контрбатарейная борьба стала вдруг очень эффективной. Бог миловал Штрассла от попадания под залпы русских «Катюш», но здесь сейчас как бы и не хуже. Так что их задача — нейтрализовать неизбежные потери урсийцев.
Новый этап выполнен: бойцам раздали по две палочки с кристаллами, в которые учёные НИИАФР запихнули адаптированные земные технологии по улавливанию психоматриц. Теперь Хуберт и Андрей показывали воинам как привязать одну к себе, чтобы в случае получения смертельного ранения душа успела перейти в кристалл, а затем как с помощью второй палочки успеть спасти психоматрицу всё же погибшего товарища.
Сначала Щтрасс увидел, как красными ошмётками разлетелась голова Красоткина, и только потом услышал характерный свист выстрела гауссовой винтовки. Снайпер, сволочь! Он плюхнулся на пузо и бестрепетной рукой направил жезл на падающее тело учёного. Активация! Кристаллик в навершии запульсировал зеленым. Получилось!
— Вот так, товарищи, улавливается психоматрица погибшего.
Запылённые бойцы смотрели с нехорошим интересом. Пахло теперь, кстати, обычным фронтом. Почти как под Смоленском или Курском.
— А что потом с этим кристаллом делать? — хмуро спросил частично закрытый анаполем командир отделения.
— Два варианта. Либо получите идеальную телесную оболочку, но эта технология пока в разработке, либо можно запулить вашу душу в противника.
Достал из кармана пулю-флэшку:
— Вот в такой штуке.
Спокойно зарядил в неё психоматрицу Красоткина.
— А это ещё зачем?
— Это нелетальный боеприпас. При попадании в тело противника он подавляет волю его обладателя и передаёт управление нашей психоматрице. То есть минус один боец у бесов, и плюс один у нас. А постепенно пленённого таким образом врага можно вообще перевоспитать. Опыт у ваших учёных уже есть. Теоретически, после перевоспитания беса урсиец просто вернётся в ту же идеальную телесную оболочку, о разработке которой я вам говорил.
— Хитро… — с сомнением протянул тот же «комод». Вдруг из воздуха рядом донёсся приглушённый доклад:
— Командир, я засёк лёжку снайпера. До вечера отойти оттуда он вряд ли сможет. Разреши поиграть?
— Вы тоже снайпер? — Штрассл повернулся туда, откуда шёл звук. Там медленно проявилась усатая голова скуластого уверенного мужчины:
— Да, третий снайпер сектора, Иероним Карл Форзициус! Если не ошибаюсь, вы — наш космический герой?
— Некоторые тут меня называют именно так. Хуберт Вольфганг Штрассл, младший командир военно-космических сил Земли! Рад знакомству. Вы слышали мой инструктаж по использованию палочек?
— Слышал, товарищ младший командир. И первую уже привязал к себе.
— Отлично! — австриец о чём-то напряжённо размышлял. — Скажите, Иероним, ваша винтовка может использовать такой боеприпас?
Показал пулю с душой Красоткина. Снайпер её критически осмотрел:
— По калибру, да. Но для целевой стрельбы я бы не рискнул.
— Опасаетесь разницы в весе? Напрасно. Вес сбалансирован как раз в соответствии с целевым снайперским патроном.
— Вам не жалко своего товарища?
— Все мы на фронте должны принести максимальную пользу Альтерре. Но моего друга вы всё же выпустите вторым. Чтобы наверняка в кого-нибудь попасть. А первый выстрел сделаете мною.
— Это как?
— Так вы согласны помочь в проведении испытания нового оружия?
Снайпер переглянулся с комодом и тот, наконец, разрешающе кивнул.
— В таком случае остаётся обговорить сигнал работы под контролем. Чтобы меня или Андрея кто-нибудь из наших не угостил уже простой пулей.
Договорились, что нужно будет трижды что-то скрестить над вражеским окопом, не показывая самого захваченного тела. Например, ствол трофейного оружия с шомполом. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.
— Стоп! Чуть не забыл…
Штрассл задействовал мыслесвязь:
— Бесконечной любви, Дансаран Сарангэрэлович!
— О, привет, Хуберт! Сто лет тебя не слышал. Зато про то, какого шороху на орбите навёл, все вокруг только и говорят! Ты где сейчас? Как дела?
— Здесь я, на Альтерре, Дансаран Сарангэрэлович. Опыт очередной проводим. Просьба есть: можете поторопить руководство, чтобы технологию ИТов быстрее в НИИАФР передали?
— Э, да ты, никак помереть собрался!
— Не то, чтобы совсем помереть… Просто нужно показать товарищам как психоматрицами следует воевать.
— Понял тебя, сынок. Не волнуйся, всё что нужно — сделаю! А ты Полианнушке уже отзвонился?
— О! Нет ещё, не догадался. Спасибо за подсказку!
Тут же связался с невестой:
— Привет, майне либен! Не ждала?
— Хуберт!!! Ты куда пропал?! Тут тело твоё ни на что не реагирует! Хотя капсула показывает, что живое.
— Даже так? Ну ладно, хорошо, что живое. Занят я, милая. Передай Свенторжецкому, что Альтерре срочно нужна технология идеальных телесных оболочек и их соединения с извлечёнными психоматрицами.
— Ты что, уже из психоматрицы со мной говоришь?!
— Пока нет, но, думаю, скоро окажусь.
— О, Господи! Хуберт, не зря дедушка этого «Ксёндза» не любит! Он считает, что обмен с Альтеррой должен вестись только с выгодой для Земли. Как он сказал «одна наша технология в обмен на две альтеррианских».
— Действительно, пся крев… Так, давай вот что попробуем!
Хуберт быстро создал видеофайл с отрыванием солиниусных панелей у беспуччийского спутника и озвучил довольно эмоциональным посланием, в котором пояснял что и как оторвёт у самого академика, если в кратчайшее время технология ИТов не поступит союзникам.
Полина приняла, просмотрела и не выдержав рассмеялась:
— Думаю, это сработает!
— Вот и отлично. Бесконечной любви, майне либен!
Всё это время урсийские солдаты внимательно смотрели на него, оставив видимыми лишь узенькие щёлочки для глаз.
— Так, мужчины, теперь вроде всё. Иероним! Держи пулю.
Снайпер взял пустую флешку, а австриец просто представил, как переходит внутрь в светоцифровом виде. И вокруг сомкнулась тьма…
Через некоторое время он почувствовал удар, свет сместился куда-то в район низа спины. Но затем всё выровнялось. Хуберт лежал в неглубоком окопчике, скрытом анапольной накидкой с явно лишней дырой по центру. Голова болела, тошнило, как после хорошего удара по голове. Прямо перед ним лежала гауссовская винтовка с оптикой. Похоже, Иероним подловил-таки бесовского снайпера. Краткий осмотр подтвердил эту версию: на нём была военная форма врага. Да и само тело чужое. Кстати, а где его хозяин?
Оказалось, сознание беспуччийца забилось