— Н-да! — подвел итог Владимир. — Тут уже совершенно не ясно, кем лучше представляться! Если я правильно понял, здесь гражданская война назревает. Между религиозными приверженцами бога Кетсалькоатля, покровителя землепашцев и ремесленников, и сторонниками бога войны, Тенотчитлана. А нам уготована роль вернувшегося первого... Может тебя за Пернатого Змея выдать? Ты же в крестьянских делах намного лучше соображаешь!
У Николая радостно заблестели глаза. Он хозяйски осмотрел Тальникору. Но та в ответ обожгла таким взглядом, что Зубров сразу посмурнел:
— Не, Володь, не получится ничего! Рад бы, но... Во-первых, ты единственный, кто может с ними хоть как-то изъясняться. К тому же на священном языке. Во-вторых, за Змея они уж тебя приняли. «Ждущая»-то вообще не могла ошибиться. Ты ей, как-никак законный муж. Ну а, в-третьих, если назревает гражданская война, то на первый план как раз военные проблемы выходят. Тут тебе и карты в руки! Да и морпехи наши, мелкие божочки, тебе, майн фон адмираль, напрямую подчиняются. Индейцы это, конечно, тоже уже просекли. Так что, «нравится, не нравится — терпи моя красавица». Народ решил, что быть тебе Чингачгуком!
— Кем?
— Ну, Большим Змеем.
— Пернатым.
— Да какая разница!
Лорд Волк неожиданно резко поднялся и направился к выходу.
— Ты куда?! — одновременно крикнули на разных языках Гром и Тальникора.
— Десантнички-то наши нервничают, поди!
Но оказалось морпехов у храма не было. Феоктистов не на шутку перепугался и шарахнул в воздух из револьвера. Собравшаяся толпа испуганно отхлынула от ступеней. А вскоре показались полураздетые, но вооруженные десантники.
— Вы где пропали, так вас и разэдак!!! — накинулся фон адмираль.
— Да здесь мы, недалече! — смущенно откликнулся десятник Ирвин. На шее у него набухал красноречивый засос.
— Индеанки же не умеют целоваться! — понятливо расхохотался лорд Волк.
— Так учатся быстро, плутовки!
— Ладно! Далеко не отлучаться, местных не задирать. С девушками общаться разрешаю. Но, только чтоб без баловства! Узнаю, кто снасильничал — лично башку отрублю. Их воины и так на нас врагами смотрят... Сигнал тревожного сбора — выстрел вверх. Вопросы есть? Нет? Разойдись!
Морпехи с удовольствием вернулись к своим встревоженным подружкам. А Владимир пошёл в мини-дворец. Вдруг прямо на входе застыл. Сторожко, чуть не на цыпочках подошёл к стилизованной золотой статуэтке.
— Ты чего там? — встревожился Гром.
— Ничего не замечаешь?.. Тальникора! Это что?
— Это твоё изображение, Кетсалькоатль.
Пузатенький идол имел характерный зубастый рот-клюв и выпуклые глаза археоптерикса. А на шее было сделано что-то очень напоминающее тот самый высокотехнологичный тороид.
— Это чьей же ты кровью уделался, Чингачгук?
* * *
Теперь уже внимательно друзья осмотрели весь предложенный им дворец. Но больше ничего важного не нашли. Тогда они поднялись на вершину, к огромному золотому диску. Полюбовались ровным литьём. Тальникора как тень следовала за Феоктистовым, от чего все чувствовали себя неуютно. Девушка настолько явно страдала, что Зубров несколько раз просил друга сказать ей что-нибудь ласковое. В конце концов, не выдержал:
— Слушай, может я один «солнышком» полюбуюсь? А вы идите-ка спальню во дворце, что ли, изучите. Может, новый род касиков заделаете.
Владимир резко повернулся:
— Прекрати паясничать! Ты прекрасно знаешь, что я женат.
— Ну и что? Вот уж кто-кто, а леди Сусанна точно ничего не узнает!
— Я люблю свою жену, своих детей и не собираюсь прелюбодействовать. Даже в этой запредельной стране.
— Ну, не такая уж она и запредельная. Кстати, не помнишь, что там говорится о чужом монастыре и своём уставе?
— Это не одно и то же! Хватит и того, что мы до сих пор не развеяли заблуждений о нашей божественной сущности.
— Вот я и говорю — сказал «а», говори уж и «б». Назвался Чингачгуком, так бери свою долгождавшую супружницу под мышку, или чего там у вас, у Змей, полагается, и отмерь ей мужниной нежности со всем прилежанием!
— Короче, я чувствую мы опять в дерьмо влезаем семимильными шагами. Сейчас я ей всё объясню...
— Что это «всё»?
— Что никакие мы не боги!
— Ты мне прекрати такие шуточки!
Перебранку остановило появление клыкастого Нонгамоля.
— О, смотри! — оживился Николай. — Генерал твоего супротивника пожаловал! Врежь-ка ты ему по-божески. Можно и из револьвера в лобешник.
Жрец явно трусил. Он с поклоном обратился к лорду Волку:
— Будет ли позволено мне предложить вам прогулку по городу? Народ нижайше просит явить милость и осчастливить появлением высокочтимых белокожих гостей. Носильщики ждут вашей воли.
— Чего он сказал?
— Предлагает по городу покататься. На носильщиках.
— Ну и что? Поедем?
— Господин мой! — испуганно обратилась к Владимиру Тальникора. — Твои личные носильщики намного лучше рабов Тенотчитлана. И преданнее.
Нонгамоль бросил на «ждущую» такой злобный взгляд, что Феоктистов непроизвольно подался вперед и замахнулся. Жрец испуганно отпрыгнул, а девушка и Николай весело захохотали.
— Старче божий, не зли меня! Ступай прочь и моли своего военного покровителя чтобы не свёл нас больше. Очень ты мне не нравишься!
Нонгамоль не заставил себя упрашивать. А Тальникора вскоре вернулась с тремя паланкинами, которые несли на плечах двенадцать дюжих молодцев в набедренных повязках.
— Сроду на людях не катался! — недовольно пробурчал Владимир, залезая в поданный транспорт.
У подножия храма по-прежнему толпились простолюдины, но не было ни одного морпеха.
— Да они там что, на постой решили встать?! — поморщился фон адмираль. Но сигнального выстрела подавать не стал. Тем более что паланкины окружила довольно плотная цепь краснокожих воинов, возглавляемая мускулистым атлетом в головном уборе из перьев. Индейцы по-прежнему злобно зыркали на «богов», а их командир прямо-таки искрился, почему-то всё время посматривая на «ждущую». Лорд Волк заметил, что девушку сильно смущали его взгляды.
— Тальникора, что это за юноша? Почему он так на тебя смотрит?
— Мой господин, это Басквабан, вождь воинов храма Тенотчитлана. Через несколько месяцев, если бы вышел срок, я могла стать его женой.
«О, Господи! Только ревнивого телохранителя мне не хватало!»
Воины, оттеснявшие толпу, как-то незаметно начали перестраиваться, и боевым чутьем фон Вольф уловил нехорошую странность. Носильщики пару раз моляще и преданно взглянули на него. А Басквабан вдруг что-то закричал, повернувшись прямо к Феоктистову. Выделяя явно оскорбительные интонации.
— Что он сказал?
Тальникора потупила взгляд:
— Говорит, что ты не бог.
— Скажи этому идиоту, что, если