После третьего тоста Николай протянул другу небольшой амулет:
— Держи, это тебе! Перед тем как пить, всегда в кубок опускай.
Владимир заинтересовано повертел в руках. Крохотная грубая проволочная сфера с непонятным тёмно-серым комочком. За петельку приделан сыромятный ремешок, позволяющий носить амулет на шее либо руке, как браслет.
— И что?
— Увидишь!
Феоктистов так и сделал. Примерно на пятом тосте серый комок неожиданно вынырнул из кальвадоса грязно-красного цвета.
— Ты вот это имел в виду?
— Ага! Это что-то вроде индикатора яда. Степень покраснения показывает уровень опасности. Вот сейчас, в этой дозе, самогон уже будет вреден для тебя.
— Ничего себе! А где ты его взял?!
Коля скромно потупился:
— Да сами сделали, с Геспероном. Мы тут пока алхимией занимались, много чего переговорили и перепробовали. Потом расскажу!
Сэр Волк внимательнее присмотрелся. Разглядел чешуйчатую структуру:
— Так это уж не шкуру ли «каменных мышей» вы туда запихали?
Сэр Гром заговорщицки прошептал на ухо:
— Ну, ты ещё на весь зал заори... Сказал же, попозже! Лучше к леди Веронике присмотрись.
— А что с ней? — встревоженно дёрнулся Феоктистов.
— Пока ничего! Но слишком много пьяных мужиков пялятся. И ещё неизвестно, как кому кальвадос башку перемкнёт. Да и она, по-пьяни, толком отказать никому не сможет. Рекомендую тебе первому её увести.
Очевидно, ожидавший чего-то подобного, Зубров успел поставить блок, когда Феоктистов со всего маху засветил ему в ухо.
— Я тебе вполне серьёзно говорю! Пьяная женщина — ничья женщина! У меня дядька всегда так говорил. А он «ходок» ещё тот был!
Владимир сильно покраснел, но ничего не ответил. Но вскоре поднялся и подошел к Волкулу Канантонскому. Почтительно склонился и что-то убедительно начал втолковывать на ухо. Пожилой галл выслушал, а затем покровительственно улыбнулся, и успокаивающе похлопал союзника по руке. После чего взял слово. Когда же все выпили, попросил Уильяма Аржантанского сопроводить его дочь.
— Дура-а-ак! — шёпотом высказался Зубров. — Нужно было самому её увести! Видишь, как пошатывает уже красавицу? Точно твоя бы была!
— Сам ты дурак! Неправильно это, понимаешь? И пошло! Низко как-то, гадко. Совесть так говорит. А я её всегда слушаю. Меня так мать воспитала.
— Очень правильно она вас воспитала, сэр Волк! — неожиданно вмешался в разговор сидевший подле Николая новоиспечённый сквайр. — Совесть в человеке, это голос Бога. Но лишь редкие люди стараются ему следовать.
* * *
Как и ожидалось, пир закончился быстрее обычного. Хотя Феоктистов честно предупредил гостей, что новое вино гораздо крепче всех известных им напитков. Но собравшиеся самонадеянно заверили союзников в своих силах и большом опыте застолий. Однако уже через пару часов все пирующие, кроме баронов Шансона и их сквайров, вповалку спали под столами с различными, часто не тронутыми яствами. Большая часть галлов находилась ещё и в крайне неприглядном состоянии: желудки пытались самостоятельно решить проблему лишнего алкоголя. Но, как правило, уже после «отключки» владельца. Друзьям, благодаря амулетам, удалось удержаться в рамках лёгкого отравления. Что, в принципе, тоже соответствовало опьянению, но без утраты самоконтроля. Последним вырубился благородный Торин, который старался не «потерять лицо» и держался до последнего. Но, не допив очередной кубок, он тоже блаженно уснул на своём троне. Зубров кликнул слуг и попросил сопроводить владетеля и его «уставших» гостей в комнаты.
— Думаешь, стоило их так накачивать? — Феоктистов с вялым интересом наблюдал за уборкой пьяного лежбища.
— Завтра узнаем! Давай-ка остатки кальвадоса приберём. Он ещё нужен.
— Зачем?
— С нашим гостеприимным хозяином поторговаться хочу.
— А не проще это было прямо здесь и сделать? Торин к нам благоволит.
Николай покровительственно улыбнулся:
— Поверь мне — не проще! И даже совсем не нужно было это сейчас делать. А вот завтра, за завтраком, самое время настанет.
— Ты-то откуда знаешь?
— Пробовал уже. Мы тут таким образом келаря и бортника раскулачили. На яблоки, сидр и мёд. Без этого бы не справились... Ты шевелись давай!
Общими усилиями весь кальвадос, ещё остававшийся на столах, был перелит в два бочонка. Правда, во второй набралось менее трети. И это с учётом того, что Зубров с новым оруженосцем не побрезговали перелить даже то, что оставалось в кубках гостей и разливных ковшах.
— Зачем вы это делаете? - изумился Феоктистов.
— А чтобы слуги благородный напиток не выпили. Не по чину им. Да и самим ещё до зарезу нужен.
— Что-то темнишь ты, друг...
— Сказал же, потом объясню! О, смотри, уже и нашего милого хозяина понесли! Значит, пора и нам честь знать.
Николай осмотрелся по сторонам:
— Да, кстати! А Уильям-то так и не вернулся с проводов Волкуловой дочки. Эх, Вовка-Вовка. Зря ты меня не послушал!
Тот в ответ лишь злобно сплюнул. Но от стыда даже уши загорелись. Умом понимал, что Зубров прав. И оттого на душе становилось ещё больнее. Ревность, стыд, вожделение, ещё и усугублённые алкоголем, выворачивали наизнанку. Но в то же время тихий голос говорил, что по-другому поступить Феоктистов просто не мог. Даже зная, что совершает ошибку. Он ведь сам отринул для себя возможность обладания любимой женщиной!
Всё нутро кипело, пока тащил за Николаем клятый бочонок с недопитым кальвадосом. Сам же сэр Гром и Гесперон бережно несли полный. Жидкие сокровища сгрузили в «комнате заклинаний», оставив под охраной сквайров, а рыцари прошли в отведенные им светёлки. Молчаливый галл с поклоном открыл сэру Волку дверь, хотел войти следом, но его остановил женский голос:
— Помощь больше не нужна, воин. Спасибо. Барон будет разоблачаться!
На ложе сидела Сусанна. Спокойная и хищно-прекрасная в неверном свете пляшущего огонька ручной лампы.
* * *
Утро не задалось. Прежде всего Феоктистов не обнаружил в постели свою фаворитку. Сначала это его не сильно озадачило. Но когда увидел, что дверь закрыта на добротный засов, немного опешил. Подошёл, подёргал и убедился, что крепкие доски плотно прилегали к косяку. Закрыть засов снаружи было невозможно. Уже внимательно осмотрел всю светёлку. Небольшая комната из ошкуренных брёвен. Из мебели только деревянное ложе со звериными шкурами и маленький прикроватный столик. Ни под тем, ни под другим Сусанны нет. Тщательный осмотр постели подтвердил, что