Когда небо обращается в пепел - Нин Горман. Страница 60

– Вот и отлично, обожаю бесить окружающих.

Скай снова принимается осматривать комнату. Ее внимание привлекают фотографии возле нового дивана: это наши близкие. Она сразу узнает Сибилл и Элиаса, но вот следующая фотография заставляет ее озадаченно нахмуриться.

– Это моя бабушка, – говорю я.

– Ничего себе, у нее взгляд в точности как у тебя.

Зака она тоже узнаёт. Интересно, Скай помнит, что именно эту фотографию она нашла у меня в старой квартире? Наконец ее глаза распахиваются от удивления – Скай увидела мой сюрприз. Фотографий ее настоящей семьи у меня нет – да и вряд ли бы ей хотелось, чтобы они здесь висели, – но с тех пор, как она согласилась со мной съехаться, я стал ходить по ее друзьям и просил их сфотографироваться. Тут Вероника, Паркер и все остальные.

Мисс Паркс занимает почетное место на стене: старушка, которую мы знали, и молодая девушка – я взял ее снимок с мужем, который так приглянулся Скай. Ее глаза скользят по фотографиям и блестят все сильнее. Над диваном я повесил пробковую доску, на которой закрепил распечатанные фотографии Скай, наши пойманные на бегу мгновения и совместные селфи.

Я сам удивился, когда обнаружил, сколько их у меня в телефоне.

– Ты все сохранил?

– Зак перенял у Сибилл привычку распечатывать и хранить наши фото. Я никогда не удалял наши с тобой и решил, что наступил самый подходящий момент, чтобы последовать его примеру.

Я делюсь воспоминанием о Заке как ни в чем не бывало. Мне больше не сложно говорить о нем со Скай, пусть она и не все знает. Может, когда-нибудь…

– Нужно и твое фото повесить, чтобы все по справедливости.

– Ладно, но пока придется тебе наслаждаться оригиналом.

Мы неспешно целуемся, и эта неторопливость только разжигает во мне желание.

– А спальню можно посмотреть?

– Нашу или малышки?

– Детская тоже готова? – изумленно спрашивает Скай.

Я только ухмыляюсь в ответ. Знаю, мы говорили, что займемся комнатой дочери, когда переедем, чтобы у нас было больше времени, но я очень хотел сделать Скай сюрприз. Мы направляемся к старой спальне мисс Паркс, которую отвели под детскую.

– Закрой глаза, – прошу я, открывая дверь.

Скай послушно зажмуривается, и я вывожу ее на середину комнаты.

– Теперь открывай.

Мы стоим на белом ковре в окружении небесно-синих стен, на которых я нарисовал пушистые белые облака.

Скай медленно подходит к старинной колыбельке – я купил ее в антикварном магазине. Над кроваткой висит мобиль со звездами. Потом ее взгляд цепляется за резных деревянных птиц, которых я подвесил к потолку, и, проследив за ними, перемещается к противоположной стене – там я нарисовал сверкающее солнце. Свет, который Скай пролила на нашу жизнь, – я хочу, чтобы наша малышка видела его каждый день, едва открыв глаза. Скай пересекает комнату и дотрагивается до золотого рисунка. Я слышу, как она судорожно втягивает воздух, сдерживая слезы, но голос ее выдает:

– Чудесно. Просто идеально. Ты ничего не упустил.

– Да ладно, какой тут идеально, тут еще столько всего нужно доделать…

Я опускаю руки на ее живот, думая о девочке, которая скоро войдет в нашу жизнь.

* * *

Уютно устроившись на диване, мы смотрим кино и едим попкорн. Скай легла, положив голову мне на колени. Я осторожно глажу ее по волосам, не уставая поражаться ее аппетиту.

Меня убаюкивает спокойствие этих мгновений. Нет ничего проще, чем вот так сидеть с ней на диване, и все же я испытываю бесконечное счастье… которое прерывает телефонный звонок.

Я осторожно привстаю, чтобы взять мобильный, не побеспокоив Скай, но, увидев имя на экране, бормочу:

– Это Маргарет, мама Сибилл. Наверное, хочет уточнить что-то по поводу Рождества. Нужно ответить.

Скай садится, чтобы я мог нормально встать. Глаза ее неотрывно следят за происходящим на экране, но она все-таки успевает погладить меня перед тем, как я ухожу в комнату, чтобы ей не мешать.

– Алло, Мэгги? – говорю я, прикрывая за собой дверь.

– Эш, привет! Как дела?

– Все хорошо, а у вас?

– Тоже хорошо, даже замечательно, Сибилл с Элиасом вчера приехали. Ужасно, что Нью-Йорк так далеко. Одно радует – что Сибилл учиться всего два года. А ты когда приедешь?

– В канун Рождества.

– Вы ведь со Скай вместе приедете?

– Да.

– А я еще в прошлом году поняла, что она тебе нравится. Заметила, как ты на нее смотришь. Я так за тебя рада, Эш, ты не представляешь.

– Спасибо…

Следует неловкая пауза, и я понимаю, что сейчас Мэгги озвучит настоящую причину своего звонка. А я даже закурить не могу, чтобы отвлечься.

– Родители Зака спрашивали, вернетесь вы на праздники или нет, – наконец говорит она.

– Да?

Я знаю, к чему она клонит, и мне это совсем не нравится.

– Как обычно, они спрашивали, не хочешь ли ты зайти к ним на рождественский обед вместе с Сибилл и Элиасом.

– Маргарет, вы ведь прекрасно знаете ответ. Он не изменился ни с прошлого года, ни с позапрошлого.

– Понятно…

Годы идут, но ситуация не меняется. Да, благодаря Скай мои демоны поутихли, но я сомневаюсь, что чувство вины, которое терзает меня из-за случившегося с Заком, когда-нибудь окончательно уйдет. А после того, как я узнал, что Элиас – мой сын, оно многократно усилилось.

– К столу что-нибудь привезти?

– Им тебя не хватает, Эш.

Эти слова ранят, потому что я знаю: Маргарет говорит правду. Харрингтоны приняли меня, когда я остался один, они стали моей настоящей семьей. Отец Зака был для меня не только тренером.

– Мне тоже их не хватает, но я не могу. Просто не могу.

– Снова увидеться с ними? Или вернуться в их дом?

– И то и другое.

– Может, хотя бы попробуешь? Иногда достаточно сделать первый шаг.

Я чувствую, что глаза начинают гореть от подступающих слез, и сжимаю кулак до ломоты в костяшках.

– Простите, мне пора. Увидимся в понедельник.

– Эш, подожди.

– Доброй ночи, Маргарет.

Мы едем по улицам Нью-Олбани, украшенным к Рождеству. На Бехарелл-авеню я отвожу взгляд, когда мимо проплывает дом моей бабушки. Даже после стольких лет мне невыносимо видеть, что