— Издалека, — вздохнула Катя.
Бессонов встал с кресла и снова открыл форточку. Глянул на пачку сигарет, фыркнул, подошел к столу, включил чайник.
— Кофе будешь?
— Лучше чай, — выдохнула Катя.
— Что я тебе скажу, Екатерина, — продолжил Бессонов, когда они уже пили чай — кофе с подсохшим печеньем из пачки. — Даже не думай лезть к Зельдиной со своими подозрениями и обвинениями. Она наймет адвоката — и ты запросто вылетишь с работы.
— Олег Андреич! А как же покушение? — воскликнула Катя. — А смерть Вероники? Теперь я еще больше уверена, что это был не несчастный случай. Слишком уж много совпадений: Игра, инсульт. И самое главное — я играю под аватаром Вероники.
— Совпадения настораживают, — Бессонов допил кофе и аккуратно поставил чашку на край стола. — Но дело Вероники уже закрыто. И без серьезных оснований мне не дадут разрешения на эксгумацию тела. И что бы ты ни думала, Екатерина, я считаю смерть твоей сестры несчастным случаем. Вспомни: судмедэксперт не обнаружил на ее теле следов от инъекций. Твоя сестра умерла от инсульта. Поверь, с молодыми это тоже случается. Прими это и живи дальше.
Катя болезненно поморщилась. Как принять то, что принять не можешь? Все это время она думала, что Веронику убили. Что Игра убила ее. Или Зельдина — «хозяйка» Игры. Как смириться с тем, что это несчастный случай? Значит, все, что она делала — бессмысленная трата времени? Если Вероника умерла из-за «обычного» инсульта, играть не имело смысла? Нет, стоп! В Игре она встретила Ярослава. Свою единственную любовь. Значит, все было не зря. Она пошла в Игру, чтобы узнать, что убило ее сестру, а потом все изменилось. Появился Ярослав, и ее жизнь вдруг обрела иной смысл. И ее поступки тоже.
Катя посмотрела на Бессонова слезящимися глазами:
— Вероника умерла, Олег Андреич. Пусть так. Но я знаю точно, что Зельдина наняла кого-то, чтобы сделать мне тот укол. Она сама сказала мне об этом.
Бессонов досадливо махнул рукой.
— Сделаем следующее. Получим заключение врача о твоей «болезни» и результатов анализов. И будем искать твоего «гостя». Возможно, кто-то из соседей видел его. Или чужую машину во дворе. Возьми себе в помощь Строгина и приступайте к опросу соседей.
— Почему Строгина? Можно я попрошу Бромкина? — спросила Катя. Строгина, который когда-то, в начале их совместной работы, пытался ее соблазнить, Катя недолюбливала.
— Потому что Строгин отлично умеет расспрашивать женщин. Обычно ему выбалтывают гораздо больше, чем тебе или другим твоим коллегам.
Катя пожала плечами — против фактов не попрешь. Строгин направо и налево использовал свою «харизму», иногда это даже шло на пользу следствию. Поэтому ему часто доставались расспросы соседей и случайных свидетелей.
— Когда ты купишь себе новую машину? — ругался Виталик, когда Катя отчаянно пыталась завести замерзший мотор своей «старушки».
— Когда стану начальником отдела, — бойко ответила Катя. Мотор, наконец, яростным урчанием возвестил о готовности работать. Катя переключила передачи и выехала со стоянки.
— Бессонов еще лет пять проработает. Потом на заслуженную пенсию. На его место поставят либо меня, либо Ибрагимову, — рассуждал практичный Строгин.
— С его это вдруг? — ухмыльнулась Катя, глядя в зеркало заднего вида. Ей показалось, что их преследует серый «хендай». — Нас с Бромкиным ты сразу списываешь со счетов. Считаешь недостойными?
— Бромкин — недотепа. Вечно допускает ошибки, что-то забывает. И не умеет ладить с начальством. А ты, Екатерина, выйдешь замуж, потом декрет, садик, детские болячки, и прости-прощай карьера.
— Какой прозорливый! — хмыкнула Катя, пытаясь обогнать медленно ползущий автобус. Машина натужно взвыла и рванула вперед. — Всю мою жизнь наперед знаешь лучше меня. Что, если я решу посвятить себя карьере, а не мужу и детям? Или буду совмещать и то, и другое?
— Ты же слишком мягкая, трусливая. Чуть что — глаза на мокром месте. Краснеешь по-детски, — перечислял Строгин, широко улыбаясь. Катя терпеть не могла эту его улыбку дамского соблазнителя. — И за тобой, как хвост, вертится этот программист в очках. Который вечно твою жизнь спасает.
— Илья? — уточнила Катя. — Мы — всего лишь друзья. Никакой любви.
— Это ты сейчас говоришь! А потом платье белое, Мендельсон и дети, — хохотнул Строгин.
Катя хотела ответить ему что-нибудь эдакое, но отвлеклась на дорогу, оживленную в предвечерний час, а потом забыла.
В Катином дворе они с Виталием выбрались из машины и уверенно направились к подъезду — расспрашивать соседей. Катя не питала особых надежд на этот поход. Мало ли кто заходит в подъезд? Но в этот раз она ошибалась.
Сосед с первого этажа Евгений после недолгой беседы согласился отдать им записи видеорегистратора своего «ниссана». Катя с Виталием взяли флешку, поднялись к ней в квартиру и включили запись. Перемотали на нужный день и час и замерли перед экраном компьютера. Напротив Катиного подъезда остановилась серебристая «хонда». Из машины выбрался высокий и смуглый мужчина с узким разрезом темных глаз, и стремительно вошел в Катин подъезд. Катя остановила видео, увеличила изображение и замерла, испугавшись увиденного. На экране застыло лицо хорошо знакомого по Игре Воина Разума — в миру Игоря Перестрелкина, владельца частной клиники. Катя поняла, кто хотел ее убить. И сразу же вспомнила слова Сибиллы, которой Джильда обещала пять миллионов за ту же «работу», только в Игре. Интересно, Торвальд тоже при «деле» или его не соблазнили быстрые деньги главы «Бесконечности»?
Катя под выдуманным предлогом быстро распрощалась со Строгиным, заперла дверь и забралась с ногами на диван. Ее слегка морозило от волнения. Она завернулась в шерстяной плед и взяла телефон. Нажала на вызов и при взгляде на знакомое лицо едва удержалась от слез:
— Илья, надо встретиться, — она постаралась говорить спокойно, но каждое слово звучало с надрывом. — Кажется, у меня серьезные проблемы.
Услышав ответ, приготовилась ждать. Плед не спасал от нервной дрожи сковавшего ее страха. Кате вдруг представилось, что Джильда теперь повсюду — в ее квартире, в ее жизни, в ее голове. От нее не убежать, не скрыться. Она, как проникающая радиация, убийственно неотвратима.
Глава двадцать вторая. Иногда лучше пребывать в блаженном неведении
Илья казался расстроенным. На Катю едва взглянул, сразу прошел на кухню и щелкнул кнопкой чайника. Катя оперлась на дверной косяк и молча