Переходя к вопросу о влиянии главного философского труда Маймонида на еврейскую и нееврейскую философскую традицию, нужно прежде всего упомянуть о переводах "Путеводителя". Напомним, что трактат написан на литературном языке евреев мусульманских стран — арабском (слегка отклоняющемся от классического в сторону разговорного и использующем еврейскую графику). Однако наибольшее влияние он оказал на еврейство христианской Европы, где его читали в ивритском переводе. Первые два перевода были осуществлены в Провансе, один — Шмуэлем ибн Тиббоном [22], другой — Йеhудой ал-Харизи [23], что свидетельствует о тесных связях между андалузскими интеллектуалами, переселившимися на север, и Маймонидом, который также был андалузского происхождения. Именно широчайшее распространение тиббоновского перевода обеспечило Маймониду центральное место в философской традиции европейского еврейства. Отдельные авторы, как, например, Шем Тов Фалакера [24], продолжали обращаться к арабскому оригиналу, однако большинство философов и комментаторов использовало перевод ибн Тиббона [25].
В первой половине тринадцатого века появился латинский перевод книги, благодаря которому Путеводитель оказал заметное влияние на схоластику. Последующий латинский перевод Иоганна Буксторфа, плод новоевропейской гебраистики, был опубликован в 1629 году. Важнейшие переводы на современные европейские языки — это французский перевод С. Мунка, изданный вместе с оригиналом и многочисленными примечаниями, и английский перевод Ш. Пинеса (с обширным и чрезвычайно информативным введением). В последние десятилетия появились и два новых перевода на иврит — перевод р. Й. Капаха (издавался с параллельным арабским текстом) и перевод М. Шварца (первый том появился в 1996 г.). Критическое издание тиббоновского перевода с подробным комментарием осуществил Йеhуда Эвен Шмуэль (Кауфман).
Маймонид, по-видимому, единственный автор еврейского средневековья, которому удалось написать по крайней мере два сочинения, каждое из которых породило целую комментаторскую литературу: "Мишне Тора" и "Путеводитель растерянных". Расскажем вкратце о комментариях к его философскому труду.
Уже в первые десятилетия после своей публикации Путеводитель живо обсуждается в работах последователей и противников Маймонида, однако настоящие комментарии начали появляться только в 70-е годы XIII в. Их можно разделить на две категории: философские и каббалистические. К первой следует отнести комментарии Моисея из Салерно [26], Зерахии бен Шеалтиэля [27], Шем Това Фалакеры [28], Йосефа Каспи [29], ко второй — три комментария Авраама Абулафии [30] и один — Йосефа Джикатилы [31]. Интересно отметить, что судя по числу рукописей, эти каббалистические комментарии были не менее распространены, чем философские, — обстоятельство, которое свидетельствует о том, что в определенных кругах Маймонид обладал репутацией мистика. В XIV в. выделяется чрезвычайно влиятельный комментарий Моисея из Нарбонны [32], а в XV в. — комментарии Шем Това бен Йосефа ибн Шем Това [33] и Исаака Абарбанеля [34]. Интерес к Путеводителю вновь вырос в эпоху Просвещения, как свидетельствуют об этом сочинения Моисея Мендельсона и в особенности комментарий Соломона Маймона [35]. Можно сказать, что представители каждой из многочисленных философских школ, стремясь найти опору в творчестве Маймонида, толковали его по-своему, и "Путеводитель" вместе с его комментаторами стал своего рода зеркалом, отразившим различные этапы развития еврейской философии, различные влияния, которые она испытала — от аверроизма до кантианства.
Несмотря на то, что "Путеводитель растерянных" является классическим произведением еврейской рационалистической философии, он оказал чрезвычайно существенное воздействие и на еврейскую мистику. В последнее время некоторые исследователи склонны придавать большее значение мистическим аспектам "Путеводителя", акцентируя, в частности, неоплатонические и исмаилитские влияния. Можно добавить, что среди потомков Маймонида мистическая тенденция достигла значительного развития, приняв формы, параллельные суфизму — мистике их мусульманского окружения. В трудах рабби Авраама, сына Маймонида, в сочинениях его внука и правнука суфийские мотивы занимают большое место.
На развитие еврейской мистики в Европе ивритские переводы "Путеводителя" оказали двойственное влияние. С одной стороны, рационалистическая аллегористика встретила резко негативное отношение со стороны первых каббалистов в Провансе и Каталонии, хотя зачастую их критические отклики были направлены не против самого Маймонида, а против его последователей. Можно сказать, что для каббалистов школы Исаака Слепого [36], склонявшихся к неоплатонизму, был неприемлем аристотелизм Маймонида и в особенности его инструменталистская интерпретация заповедей. Систематическая теурго-теософская доктрина первых каббалистов сформировалась в определенной степени под впечатлением первой антимаймонидовской полемики (начало XIII века); в центре их внимания оказались именно те концепции и сочинения ранней эзотерики, против воздействия которых боролся Маймонид, — учение о Начале, "Книга Творения" ("Сефер Йецира") и т. д.
Вместе с тем его труд сильно повлиял на другую каббалистическую школу. Я имею в виду профетическую каббалу Авраама Абулафии, деятельность которого приходится на 1271—1290 гг. "Путеводитель растерянных" он изучал у философа Г°илеля бен Шмуэля [37]. Многие центральные моменты его учения являются своеобразным развитием идей Маймонида; в особенности это касается концепции пророчества. Много путешествовавший, Абулафия распространял свое мистическое понимание Маймонида в Испании, Византии, Италии; он преподавал "Путеводитель" на двух уровнях: начинающим ученикам — простой смысл книги, продвинутым — предлагал свое истолкование текста приемами каббалистической герменевтики, таким, как гематрия, темура, нотарикон [38]. Абулафия утверждал, что получил предание о тридцати шести тайнах, содержащихся в "Путеводителе". Три его комментария посвящены истолкованию этих тайн, причем два из них были переведены на латынь крещеным евреем Флавием Митридатом для Пико делла Мирандолы, после чего Маймонид в глазах христианских каббалистов приобрел облик мистика и эзотерика.
Формирование легендарного образа Маймонида — каббалиста, мага, астролога и алхимика — начинается в конце тринадцатого столетия среди адептов оккультных наук в кругах, по-видимому, связанных с Абулафией. Несмотря на яростные споры вокруг Маймонида, продолжавшиеся с перерывами до конца XVI века, его авторитет признавался каббалистами различных направлений. Хаим Витал (1542—1620), ведущий каббалист лурианской школы, утверждал, что он представляет реинкарнацию Маймонида и