Там был воздвигнут погребальный костер в виде четырехугольной башни, украшенной статуями и ornamentами из золота и слоновой кости. На вершине костра стояла позолоченная колесница, которую Пертинакс использовал во время церемоний. В эту колесницу сложили все упомянутые мною драгоценные дары, а в центре поместили погребальное ложе. Север поднялся туда вместе с родственниками Пертинакса, и они поцеловали изображение [усопшего]. Затем император занял место на возвышенном трибунале, а сенаторы – на скамьях, расположенных на безопасном расстоянии, но достаточно близко для наблюдения. Магистраты и всадники в отличительных одеяниях, воины – конные и пешие – совершали вокруг костра разнообразные движения и танцы, соответствовавшие их родам службы; после чего консулы подожгли костер, и одновременно с высоты выпустили орла, который, как предполагалось, должен был вознести на небо душу того, кому воздавали последние почести.
Север не задержался надолго в городе, будучи вызван делами и заботами войны против Нигера. Недолгое время, проведенное им в Риме, не прошло в бездействии. Он избавился от страха перед сторонниками Дидия, подвергнув их проскрипциям и казням. Распределением денег он старался примирить с собой народ и войска. Он принял действенные меры для снабжения города, которому угрожал голод из-за плохого управления в прежние времена. Он выслушивал жалобы подданных империи, притеснявшихся наместниками, и строго наказывал виновных. Он выдал своих дочерей за Этия и Проба, назначил обоих консулами и осыпал их богатствами. Из своих иллирийских легионов он отобрал самых храбрых и статных воинов, чтобы сформировать новые преторианские когорты взамен распущенных. В этом он следовал примеру Вителлия, поступившего так после победы над Отоном, и, очевидно, руководствовался prudent политикой и желанием наградить тех, кому был обязан властью. Однако, как свидетельствует Дион, это решение не получило одобрения. Существовал обычай, ставший законом, согласно которому в преторианцы принимали только уроженцев Италии, Испании, Македонии или Норика – стран, чьи жители по характеру и даже внешности подходили римлянам, тогда как полуварвары-паннонцы и иллирийцы устрашали город своим непомерным ростом, диковатыми лицами и свирепыми нравами.
Все описанное мною было быстро осуществлено деятельным императором, которого обстоятельства вынуждали спешить.
Но прежде чем начать войну с Нигером, ему следовало принять еще одну важную меру предосторожности: обезопасить себя от возможных действий Альбина [6], командовавшего легионами в Британии, который мог претендовать на империю, пока силы Севера будут заняты на Востоке. Здесь необходимо рассказать о начале карьеры Альбина, которому предстояло сыграть значительную роль в дальнейших событиях.
Децим Клодий Альбин родился в Адрумете (Африка); его отцом был Цейоний Постум (или Постумий), человек добродетельный, но бедный. Имя «Альбин» он получил из-за необычной белизны кожи при рождении. Имя отца и собственное позволили ему утверждать, что он происходит из рода Цейониев, к которому принадлежали Цезарь Вер и император Вер, соправитель Марка Аврелия, а также из древнего рода Постумиев Альбинов, знаменитых еще во времена Республики. Бесспорно, его считали человеком знатного происхождения. Однако в описываемую эпоху для признания благородства не требовалось глубокой древности рода, так как в Риме почти не осталось старой знати.
Альбин обучался греческой и латинской литературе, но не преуспел. С детства его влекло к оружию. Тем не менее, автор его жизнеописания упоминает два его сочинения: одно – о земледелии, в котором Альбин, якобы, был сведущ; второе – сборник милетских рассказов, непристойного содержания, соответствовавший нравам автора, всецело преданного разврату с женщинами.
Он страстно любил войну, и ни один стих Вергилия не нравился ему более, чем: Arma amens capio, nec sat rationis in armis («В безумье хватаюсь за меч, и в мечах нет места рассудку»). Он постоянно повторял первую часть этого стиха товарищам по школе, а как только возраст позволил, вступил в армию.
Он преуспел в этом и заслужил уважение Антонинов. Поднявшись постепенно, он командовал войсками Вифинии во время восстания Авидия Кассия против Марка Аврелия. В этот важный момент Альбин проявил верность своему государю и предотвратил распространение заразы зла на всю Азию. При Коммоде он отличился в сражениях против варваров как на Дунае, так и на Рейне, и в итоге получил командование легионами в Британии.
Эта должность, которую обычно доверяли лишь консулярам, убеждает меня, что к тому времени он уже был консулом. Похоже, он поздно вступил на путь гражданских магистратур, но продвигался быстро. Его освободили от квестуры; эдилом он был всего десять дней, так как потребовалось отправить его в армию. Его претура была отмечена играми и боями, которые Коммод устроил для него в народе. Не могу точно сказать, в каком году он занимал консулат, но последовательность событий позволяет предположить, что это произошло в один из последних годов правления Коммода.
Пока он управлял Британией, он получил от Коммода, если верить Капитолину, весьма необычную милость. Император собственноручно написал ему письмо, разрешавшее, в случае необходимости, принять пурпур и имя Цезаря. Капитолин приводит якобы подлинное письмо Коммода и две речи Альбина к солдатам, где тот упоминает о дарованном разрешении и объясняет причины, по которым не воспользовался им. Если бы эти документы были подлинными, пришлось бы им поверить, как бы неправдоподобно ни выглядел сам факт, несмотря на молчание Диона и Геродиана. Но они переплетены с очевидными вымыслами, содержат столько противоречий истории, что по праву вызвали подозрения у г-на де Тильмона. Самое благоприятное предположение – будто сам Альбин, оказавшись в войне с Севером, сфабриковал их, чтобы оправдать свои притязания, и распространил в народе. Однако тот, кто глубоко изучит историю тех времен и сопоставит обстоятельства, не усомнится, что эти документы – творение какого-то поддельщика.
Ограничимся therefore словами Диона и Геродиана: Септимий Север, судя о возможных действиях Альбина по его реальным возможностям, учитывая, что тот, опытный военачальник, командующий мощной армией, превосходивший его знатностью и равный по должностному статусу, мог воспользоваться моментом, чтобы захватить Рим и империю, пока сам Север и Нигер сражались на Востоке, решил обмануть его ложным союзом. Он написал Альбину дружеское письмо, предлагая разделить бремя правления. Добавил, что, будучи старым, страдая от подагры и имея малолетних детей, нуждается в опоре – таком, как Альбин, чья знатность и подвиги внушают уважение, а сила возраста позволяет переносить тяготы.
Вся эта речь была сплошным обманом. Альбин едва ли был младше Севера, а тот преувеличивал свои немощи, чтобы вернее заманить жертву в ловушку. Альбин попался. Наивный, доверчивый, он обрадовался, что желаемое предложили без борьбы и риска. Он с радостью принял предложение Севера, который, в свою очередь, сделал всё, чтобы придать обману видимость законности. Договор с Альбином был утвержден сенатским декретом; чеканились монеты с именем и изображением нового Цезаря; его назначили консулом на следующий год вместе с Севером; воздвигали статуи – короче, оказали все почести, способные польстить тщеславию. Так Север, обезопасив себя со стороны Альбина, обратил все силы против Нигера.
Он подготовился основательно. Вся Италия поставила солдат. Иллирийские войска получили приказ идти во Фракию. Флоты Равенны и Мизена перевозили армии из Италии в Грецию. Легионы отправили в Африку, чтобы обезопасить ее от захвата Нигером через Египет и Киренаику, что лишило бы Рим хлеба. Север, зная, что противник силен и, очнувшись от первоначальной эйфории, действует умно и энергично, ничего не упустил.
Странно, что, готовясь к войне с Нигером, он не упоминал о нем ни в сенате, ни перед народом. Это молчание было политическим, продиктованным осторожностью. То же видно в его обращении с семьей соперника. Найдя их в Риме (Коммод держал семьи военачальников как заложников), Север взял жену и детей Нигера под стражу, но до конца войны обращался с ними крайне почтительно. Он даже лгал, будто в случае его смерти наследниками станут Нигер и Альбин, и внес