— Сегодня мы даём старт Турниру трёх школ — состязанию отваги, ума и мастерства. Кубок Огня выберет по одному участнику от каждой школы. Помните: решение Кубка окончательно.
Зал взорвался аплодисментами.
Я наблюдал за происходящим с едва заметной улыбкой. В этот раз мне не нужно было прятаться— напротив, я собирался предложить свои идеи прямо за обеденным столом, совершенно не скрываясь.
— Турнир начинается уже здесь и сейчас.
Сказал я негромко, но меня отчетливо услышали мои соседи.
— Рискнем ли мы бросить вызов не только нашей школе, но и другим или так и продолжим быть наблюдателями?
Дамблдор установил возрастной барьер вокруг Кубка Огня: лишь совершеннолетние могли бросить в него своё имя. Но я лишь усмехнулся — мой план был куда проще и в тоже время изощрённее.
Небрежно повернувшись к Невиллу, который сосредоточенно листал учебник по травологии, я спросил без предисловий.
— Слушай, а ты не хочешь попробовать?
— Что?
Удивился Невилл.
— Меня же не пропустит барьер.
— А кто сказал, что ты должен подходить к Кубку сам?
Подмигнул я.
— Попробуй «Левиосу». Если не получится, то ты ничего не теряешь, а если все выйдет, то тобой будут гордиться твоя мать и бабушка.
Невилл колебался, но любопытство пересилило. Он вырвал листок из тетради и написал на нем свое имя. После он направил палочку на записку и прошептал заклинание. Бумажка плавно взлетела и перелетела через барьер, упав прямо в пламя.
Зал замер. Дамблдор нахмурился, но Кубок уже принял вызов. Через минуту директор усилил защиту — теперь даже левитация не помогала.
Следующей жертв… испытательницей моих теорий стала Гермиона. Она сидела напротив нас, не обращая внимания на еду, она что‑то яростно записывала в блокноте.
— Есть идея.
Начал я, когда Морти спрыгнул с моего плеча, перебежал по столу и повис на блокноте, опустив его вниз, чтобы наши взгляды встретились.
— Ты же знаешь заклинание из Министерства магии, которым они переправляют записки между отделами? Такой самолетик из бумаги, управляемый магией.
Гермиона вскинула брови.
— Да, но я его еще не пробовала использовать.
— У тебя обязательно получится.
Уверенно сказал я.
Гермиона глубоко вдохнула, направила палочку на подготовленный лист и произнесла заклинание. Из её палочки вырвался серебристый луч, который подхватил записку, сложил ее в простой самолетик и устремился к Кубку. Барьер дрогнул, но пропустил послание.
Дамблдор, заметив новую брешь, снова укрепил защиту. Теперь даже магические посыльные не могли пробиться.
Убедившись, что записки друзей достигли цели, следующим нарушителем спокойствия решил стать я. Пригнувшись, я прошептал на ухо сидящему на скамье рыжему коту свою идею. Платон, мой верный спутник, лениво поглядывал на Кубок Огня, будто оценивая его с кошачьим высокомерием.
— Ну что, дружище.
Прошептал я, доставая записку.
— Пора показать, на что способны коты.
Погладив Платона я тихо сказал.
— Отнеси это в огонь. И не вздумай скинуть красивую блестяшку с пьедестала.
Кот фыркнул, и грациозно направился к Кубку. Барьер, рассчитанный на людей и их заклинания, не распознал в животном угрозу. Платон спокойно подошёл к пламени и забросил в него записку. Когда Платон грациозно отпрыгнул от Кубка Огня, в Большом зале повисла оглушительная тишина. Затем — взрыв эмоций.
Мадам Максим, величественная и невозмутимая, приподняла тонкую бровь. Её губы дрогнули в едва заметной улыбке.
— Quelle audace! (Какая смелость!).
Произнесла она на французском, но тут же добавила по‑английски.
— Юныймаг демонстрируетне тольконаходчивость, но и… весьма оригинальныйподход к правилам.
Она бросила взгляд на Дамблдора, словно спрашивая: «Вы это допустите?»
Игорь Каркаров вскочил со своего места. Его лицо побагровело, а пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.
— Это нарушение!
Прогремел он.
— Вы позволяете детям издеваться над древним ритуалом? Кубок Огня — не игрушка для ваших проказников!
Он обернулся к своим ученикам, которые перешёптывались с явным восхищением.
— Если бы кто‑то из Дурмстранга попытался провернуть подобное, я бы…
Его фраза повисла в воздухе, но смысл был ясен: в его школе за такое ждало бы суровое наказание.
Дамблдор медленно поднялся. Его глаза искрились — то ли гневом, то ли скрытым весельем. Он обвёл взглядом зал, задержался на мне, затем на Платоне, который уже устроился у моих ног, будто ничего особенного не произошло.
— Правила Турнира.
Произнёс он спокойно, но так, что его голос разнёсся по всему залу.
Действительно оговаривают, что участвовать могут лишь совершеннолетние. Однако…
Он сделал драматическую паузу.
— Кубок Огня принимает решения, основываясь на силе духа, магии и решимости. Если он признал эти заявки — значит, в них есть нечто, достойное внимания.
Каркаров фыркнул, но сел обратно. Мадам Максим кивнула, словно соглашаясь с логикой Дамблдора.
На следующей день, когда волнения только усилилось, Кубок Огня вспыхнул алым пламенем, озарив Большой зал зловещим багровым светом. Из его недр вырвались девять листов пергамента — по три от каждой школы. В воздухе запахло серой и древней магией, а пламя заплясало причудливыми спиралями, будто насмехаясь над собравшимися.
Дамблдор поднял первую записку.
— От Хогвартса… Невилл Мунстер!
Зал ахнул. Невилл, бледный как полотно, уставился на меня.
— Но я… я же просто попробовал…
Следующая записка.
— Гермиона Блэк!
Гермиона замерла. И хотя её пальцы подрагивали от волнения, она старалась выглядеть гордо — будто именно её и должен был выбрать Кубок.
И наконец.
— Пагсли Аддамс!
Я лишь ухмыльнулся. Всё шло по плану. Ещё до того, как бросить записку в Кубок, я добавил в чернила каплю проклятия — тонкого, почти незаметного. Оно не нарушало сам ритуал, но искажало критерии отбора. Теперь Кубок искал не одного талантливого волшебника, а трёх самых сильнейших представителей от каждой школы.
И хотя ребята этого не замечали, так как считали это нормой, но мы действительно были лучшими представителями школы благодаря постоянному приему зелий от Бабки Юдоры. Доказав свою верность Джинни тоже стала в прошлом году получать