2. Талант без идеи пустой звук.
3. Надо не только любить свою Родину. Надо, чтоб и Родина полюбила тебя. (Заслужить.)
4. Выставлять свое богатство напоказ всегда считалось дурным тоном.
5. Болезнь помогает нам понять, как мы нуждаемся в других людях».
Внизу страницы приписано другим почерком, судя по всему, Левона Навасардовича:
«6. Родиться армянином – счастье.
Умереть армянином – геройство».
Таким был мир, сформировавший великого композитора. Дружелюбие и открытость, но при этом уважение к традициям и строгость жизненных правил. И красота, прочно поселившаяся в необычном доме в форме подковы и его тенистом дворе, с милым аккуратным садиком по левую сторону от входа. Раньше, говорят, здесь был работающий фонтан, но и сегодня внутреннее пространство дома выглядит очень привлекательно. Дворовые ландшафты обычно неприметны, скрыты от туристов. Двору дома, где вырос Таривердиев, повезло, его оценили кинематографисты. Изогнутая лестница у старой кирпичной стены, увитой плющом, сыграла роль декорации в «Мелодиях Верийского квартала» режиссера Георгия Шенгелая. Фильм стал одним из самых известных в грузинском кинематографе.
Дом продолжает жить неспешной жизнью, люди выращивают цветы, и рыжие кошки внимательно наблюдают со столетних ступеней за солнечными зайчиками, которые наполняют двор почти каждый день. Тбилиси – теплый южный город. Давно не гуляет во дворе худенький и нежный мальчик Балик, но красота его души и умение чувствовать радость бытия звучит по всему миру, запечатленная в прекрасных мелодиях. А здесь, на потрескавшейся стене родительского дома, висит строгая темная мемориальная доска, на ней по-грузински и по-русски написано имя нашего героя, годы жизни и род занятий – композитор.
Глава четвертая
Школа жизни
Почему он стал именно композитором? Может быть, тоже следуя желанию любимой мамы?
Конечно же нет. Да и мелодии он начал сочинять задолго до того, как узнал название этой профессии. Уже говорилось о его любви к импровизации. В принципе, в этом даже нет ничего особенно выдающегося. Живя в старом Тбилиси, любой человек неминуемо попадал в музыкальный поток, пронизывающий городское пространство. Сам Таривердиев пишет об этом явлении: «Окна распахнуты, и отовсюду несется музыка. Шуберт. Этюды Черни. Из какого-то окна – неумело подбираемая грузинская мелодия. Где-то звучит радио. Все это смешивается, но не создает впечатления дисгармонии. Музыка звучит негромко, ненавязчиво. Она как бы часть жизни, продолжение этого двора, этого города. Она не выставляется напоказ. Она просто живет».
Музыка, действительно, неотъемлемая часть жизни грузинского народа, часть очень важная и необходимая. Музыкальность – для каждого грузина сродни долга. Доказательство тому – знаменитое грузинское многоголосие, которое живо по сей день. В этом явлении удивительна не его потрясающая, космическая красота, а тот факт, что владеют этим искусством простые люди. Наверное, нигде, кроме, может быть, некоторых областей Италии, больше нет на земле такого места, где мужчины вечерами собираются, чтобы петь песни. И не просто петь, а виртуозно подстраивать голоса к общему ансамблю,
Микаэл Леонович восхищался грузинским вокальным мастерством всю жизнь, искренне удивляясь, «…как люди, никогда нигде не учившиеся, встречающиеся, быть может, в первый раз, с такой точностью на ходу аранжируют мелодию на четыре, пять, шесть голосов? Это полифония самого высокого класса».
Тбилисские армяне такой вокальной культуры не имели, но интеллигентность, традиционная для их семей, заставляла многих покупать фортепиано и обучать детей музыке. Следовал добрым традициям и дед Таривердиева, Гришо Акопов, его дочки тоже музицировали, а младшая – Мариэтта (Марго) – даже была студенткой консерватории. Микаэл Леонович с любовью вспоминал свою тетку, которая отличалась веселым нравом. Она пела, закрывшись в туалете, а из всех композиторов признавала лишь Шуберта. Можно предположить, что именно раннее знакомство с Шубертом сформировало композиторский облик Таривердиева. Ведь он стал мастером именно вокальной камерной музыки и так же, как Шуберт, мог проникать в сердца слушателей особыми трогательными щемящими интонациями.
Не без участия музыкальной тетки мальчик начал посещать Тбилисский театр оперы и балета. Атмосфера музыкального театра потрясла юный ум. Известно, что первым спектаклем в жизни Таривердиева стала «Травиата», а вторым – «Евгений Онегин». Стоит отметить, что больше музыки одаренного ребенка взволновали литературные сюжеты, он горячо сопереживал героям. История вражды между Онегиным и Ленским огорчила очень сильно, он не понимал, почему два хороших человека не могут просто помириться, ведь ничего ужасного между ними не случилось. Юный Мика вновь и вновь заставлял родителей вести его на эту оперу, да и на другие, которые он уже выучил наизусть, но продолжал вслушиваться в каждую ноту. Вот такую волшебную сказку подарила тетя Марго любимому племяннику. Правда, сама она музыкантом не стала, бросив консерваторию на третьем курсе.
А в музыкальную школу его отдали как раз не под влиянием тетки, это была другая история. Просто дома у соседей стоял рояль, Балик прознал об этом и стал постоянно наведываться туда, чтобы «бреньчать». По его воспоминаниям, однажды «сосед, не выдержав, сказал: «Пусть папа купит тебе пианино».
Восторг первых дней после покупки сменился жестоким разочарованием. Балику не понравились гаммы, а самое главное – ему задали играть пьесу из «Детского альбома» П. И. Чайковского «Похороны куклы». «Какая кукла! – пишет он. – Никакой куклы у меня не было! Само название унижало мое достоинство. А играть пьесы посложнее я пока не мог. Так что же делать? Я стал делать то, что мне было интересно, – сочинять».
Казалось бы: где тут конфликт, из-за которого нужно идти на «мамины жертвы»? Ребенка не нужно заставлять, он сам садится за клавиши, родителям остается только радоваться. Но, как уже говорилось, Сато Григорьевна относилась к образованию крайне серьезно, она не могла допустить беспорядочного «бренчания» для души. Если уж учиться музыке, то – как следует, в школе при консерватории, где ребенок получит фундаментальное образование! Поэтому, уходя на работу, она поручала домработнице Марусе слушать, занимается ли на фортепиано любимый сын. Конечно же, креативный ум юного шалуна нашел способ избегнуть скучных гамм. Как раз в это время юный Микаэл увлекся чтением и погрузился в приключенческую литературу. Он придумал ставить любимые книжки на пюпитр и, читая, бегать пальцами по клавишам.
«Мама, приходя с работы, интересовалась у Маруси:
– Играл?
– Играл.
Ведь, занимаясь своими делами на кухне, она и вправду слышала мои экзерсисы. В результате у меня развилась довольно высокая техника. Просто я много читал».
Любовь к чтению, впрочем, не помешала Мике к восьми годам стать автором нескольких романсов и фортепианных композиций. В девять лет он замахнулся на крупную форму и написал целую симфонию в четырех