Ничто в мире не могло быть менее похоже на Констанция, чем его коллега. Галерий, уроженец Дакии самого низкого происхождения, в детстве пасший стада быков, был грубым, свирепым и кровожадным. Евтропий хвалит его строгие нравы, но эта похвала плохо вяжется с неумеренностью в еде и питье, сделавшей этого князя громадной массой плоти, а мучительная и позорная болезнь, от которой он погиб, дает повод подозревать в нем еще более гнусные пороки.
Тем не менее, у него должны были быть некоторые добрые качества, снискавшие ему уважение Диоклетиана. Все согласны, что он знал военное дело, пройдя все ступени службы от простого солдата до высших должностей, которые исполнял с честью и успехом. Кроме того, ему приписывают некоторую любовь к справедливости – черта, не исключающая суровости нравов. Если низость его происхождения повлияла на выбор Диоклетиана, если тот смотрел на Галерия как на свое создание, обязанного ему всем и потому не могущего не сохранить к нему привязанности и благодарности, то его расчет оказался ошибочным: в Констанции, чье происхождение давало ему права на трон, он нашел больше верности и умеренности, чем в Галерии, сыне пастуха и самом пастухе.
Примечание: Галерий на своих монетах принимает имена Г. ГАЛЕРИЙ ВАЛЕРИЙ МАКСИМИАН. ГАЛЕРИЙ было его личным именем; ВАЛЕРИЙ он заимствовал у Диоклетиана, который усыновил его. Тот же император дал ему прозвище МАКСИМИАН в напоминание о необходимости подражать верности Максимиана Геркулия своему благодетелю. Современные писатели иногда называют его АРМЕНТАРИЕМ, намекая на его прежнее занятие пастуха быков или лошадей (ибо латинское слово armentum означает стадо крупных животных). Сам он, однако, никогда не пользовался этим именем, напоминавшим ему о неприятных вещах.
Диоклетиан не упустил ничего, чтобы крепко связать избранных им Цезарей с собой и своим соправителем. Я уже упоминал об их усыновлении. Галерий был усыновлен Диоклетианом и получил от него прозвище ИОВИЙ; Констанций – Максимианом, который также передал ему свое прозвание ГЕРКУЛИЙ. Новые браки скрепили союз. Констанций и Галерий оба были женаты: первый – на Елене, матери великого Константина; имя супруги второго неизвестно. Императоры потребовали, чтобы они развелись со своими женами. Диоклетиан выдал за Галерия свою дочь Валерию; Констанций женился на Феодоре, падчерице Максимиана, дочери императрицы Евтропии от первого брака.
Когда все предварительные меры были приняты, церемония возведения Цезарей в сан состоялась 1 марта 292 года н. э. Диоклетиан, собрав солдат в месте, отстоящем на три тысячи шагов от Никомедии, взошел на возвышение, представил войскам Галерия и с их согласия облачил его в пурпур. Весьма вероятно, что Констанций получил ту же почесть от Максимиана в каком-то городе Галлии или Италии.
Оба Цезаря, за исключением титула Августа, который оставался исключительной привилегией Диоклетиана и Максимиана, были наделены всеми остальными знаками отличия, характеризующими у римлян верховную власть. Они получили трибунскую власть, наименования императоров, отцов отечества, верховных понтификов. Это было нововведением: те, кто до них носил титул Цезарей, не пользовались подобными прерогативами, мало совместимыми со званием князей юности, которое им присваивалось.
Распределение рангов между Констанцием и Галерием было установлено не по старшинству их приёмных отцов. Галерий, хотя и был усыновлён старшим из Августов, стал лишь вторым из Цезарей. Первенство принадлежало Констанцию в силу его знатности: и, возможно, также потому, что он был более опытным в службе. Факт в том, что на публичных памятниках его имя всегда стоит первым.
Раздел, не владений, если я не ошибаюсь, но надзора и управления, уже существовал между Диоклетианом и Максимианом. Два Августа провели аналогичное разделение со своими Цезарями. Диоклетиан определил Галерию в управление Иллирию, Фракию, Македонию и Грецию; а Максимиан выделил Констанцию Галлию, Испанию и Британию.
Этот план был хорошо продуман для защиты всех частей империи, каждая из которых теперь имела в своём центре своих правителей, внимательных к предотвращению мятежей и восстаний внутри и к отражению внешних атак.
Но тот же самый план становился источником гражданских войн, если не в текущий момент, когда мудрость и авторитет Диоклетиана держали всех в повиновении, то по крайней мере для следующего поколения. Дети стольких правителей неизбежно разорвут империю своими противоречивыми притязаниями. Правда, верховная власть отнюдь не была наследственной по праву у римлян, как я часто отмечал. Но можно ли было ожидать, что сыновья императоров и Цезарей согласятся провести свою жизнь в частном положении? События подтвердят это предположение.
Из нового устройства Диоклетиана проистекал ещё один недостаток, отмеченный Лактанцием и даже Аврелием Виктором. Эти четыре правителя образовывали четыре двора, и каждый из них имел своих чиновников, в частности своего префекта претория, под началом которого находились викарии, учреждённые Диоклетианом и распределённые по различным провинциям общего управления. Каждый из этих правителей желал иметь в своём распоряжении столько же войск, сколько прежде содержала вся империя под единым началом. Отсюда – угнетение народа, увеличение налогов, поборы, насилие. Зло усугублялось ещё и склонностью Диоклетиана дробить провинции, так сказать, измельчать их. Его целью, по-видимому, было уменьшить власть подчинённых наместников, сократив их округа и тем самым лишив их возможности восстать. Но по мере умножения чиновников росли и расходы: злоупотребления достигли такого размаха, что если сопоставить всех, кого нанимали четыре правителя в гражданской и военной сферах, с одной стороны, и всех налогоплательщиков, которые должны были обеспечивать их содержание, с другой, то число первых превышало число вторых.
Вообще, правление Диоклетиана Лактанций описывает как жёсткое и тираническое. Этот писатель обвиняет его в алчности, в стремлении обогатить казну за счёт народа и в накоплении сокровищ без предела и меры. Он даже утверждает, что жестокость служила поддержкой несправедливой жадности и что часто для захвата имущества убивали его владельца. Не знаю, увлёк ли Лактанция христианский пыл в его нападках на ненавистного гонителя. Но я вижу, что языческий автор Аврелий Виктор жалуется на введение налогов в Италии, которые, как обычно бывает, скромные вначале, впоследствии возросли до пагубного избытка.
Лактанций также осуждает в Диоклетиане страсть к строительству, от которой особенно пострадал город Никомедия, обычная резиденция этого правителя. «Здесь, – говорит наш автор, – он возводил базилику; там – цирк; в другом месте – монетный двор; ещё где-то – арсенал. Нужен был дворец для его жены, дворец для его дочери». Чтобы освободить место для этих новых построек, значительная часть города была отнята у жителей. Граждане вынуждены были переселяться с жёнами и детьми, как если бы их родина была захвачена врагами. Но и это не всё: эти здания, возводимые в значительной степени подневольным трудом, едва были завершены – к разорению провинций – как каприз императора заставлял их разрушать. «Вот плохая работа, – говорил он, – нужно снести её и построить заново по другому плану». Таковы были безумные траты, на которые его толкала мания сравнять Никомедию с Римом.
Можно убедиться, что в рассказе Лактанция о расточительности Диоклетиана на строительство нет преувеличения, если сравнить его с тем, что мы знаем и что до сих пор видим из Терм этого императора в Риме: грандиозное сооружение, чьи обширные размеры, если и нельзя без преувеличения сравнить с площадью провинции [4], то по крайней мере превосходят величиной многие города. Нардини [5], очевидец, утверждает, что пространство, занимаемое этими Термами, включает теперь Церковь, Монастырь и сад Бернардинцев; Церковь, Монастырь и обширный сад Картезианцев; две большие площади и амбары Апостольской Палаты; фонтан, называемый Термским, и несколько виноградников и частных домов. Действительно, не следует думать, что в этих Термах были только помещения, предназначенные собственно для купания. Там было всё необходимое для прогулок, физических упражнений и даже для учёбы: аллеи деревьев, портики, залы для фехтования и, наконец, библиотеки. Диоклетиан перенёс в свои Термы Ульпиеву библиотеку, первоначально размещённую на форуме Траяна. Князь, строивший такие здания,