Сафф резко села. Сердце отчаянно забилось под клеймом на груди.
Он применял к ней магию.
И та работала.
Веревки и одежда были отдельными предметами, и на них не распространялась ее устойчивость.
Но Леван заставил ее замолчать, и Саффрон не смогла вымолвить ни слова.
Это означало, что он нашел способ обойти ее уникальную способность.
Что, в свою очередь, означало… Леван знал о существовании этой способности.
Или его магия была такой сильной, что никто — даже она — не мог ей противостоять. Боль от потери руки увеличила его силу до невообразимых пределов? Поэтому он так странно замер, когда Сафф отметила такую возможность?
Она не знала, что ужасало больше: что Леван знал о ее особенности или что был силен сверх меры.
Быстро натягивая на себя одежду, Саффрон перебирала в уме возможные варианты.
Кровавая Луна приближалась к краху — это она подсознательно чувствовала. Сафф зашла дальше, чем кто-либо из Серебряных Мантий ранее. Она знала не только все подробности их функционирования, но и причину, двигавшую ими. Знала, что будет, если Леван вернет Лорессу Резаран из мертвых.
Война. Кровь. Страх.
И ей было прекрасно известно, как остановить это.
Нужно было лишь рассказать Аспар все об их путешествии в Лунес. Теперь, когда не стало Тирнана, Кровавая Луна не сможет подготовиться к новому обыску, а Серебряные мантии точно, точно победят.
Мерзкие игорные дома закроют, бессмысленное насилие прекратится, в городе больше не будет отравляющего локса.
Ее родители будут отомщены. Ее судьба свершится.
Но тогда Леван в лучшем случае проведет остаток жизни в камере Дункарзаса. Несколько десятков лет назад династия Ароллан отменила смертную казнь, но в таблоидах и газетах все громче звучали требования вернуть ее.
Сможет ли Саффрон смотреть, как его казнят на ступенях дворца?
Это был даже не вопрос.
Глубоко внутри она знала, что должна была сделать.
ГЛАВА 46. ХЭВЕНВУД
Саффрон должна была встретиться с Леваном возле врат portari на закате следующего дня.
Они скрывались в самой глубине особняка, и добраться туда можно было, лишь пройдя по тускло освещенному коридору третьего этажа, постучав по каждому когтю на лапах мраморной статуи дракона и прошептав: «Tempavicissan». Кровавая Луна и впрямь поклонялась утраченному искусству ткачей времени. Нечто кощунственное крылось в том, что Серебряная Мантия была тому свидетелем. Но, опять же, никто из Ордена не заходил так далеко, как Саффрон. Никто настолько не приближался, не забирался под шкуру чудовища.
Саффрон думала: что же случится, если в клане узнают, что она сама втайне являлась ткачом времени. Сделает ли это ее ценностью или мишенью? Ее полюбят или возненавидят за обладание силой, которую они так уверенно считали своей.
Спускаясь по спиральной лестнице — теперь открытой, ведь мраморный дракон улетел по коридору, — Саффрон услышала голоса. Рассо резко остановился рядом с ней.
Леван был не один.
— …собрался? — холодным, как лед, голосом спросил главарь. — Думаешь, я позволю тебе сбежать отсюда после всего, что ты натворил?
— В Хэвенвуд, — бесстрастно ответил Леван. — Забрать спрятанный локс. И я не сделал ничего, что противоречило бы интересам Кровавой Луны. Это доказывает твое клеймо.
— Думаешь, я доверю тебе возврат локса? — прорычал Лириан.
— Я его спрятал. Полагаю, способен и вернуть.
Лириан жестоко рассмеялся.
— Но сначала отсыплешь немного себе, да, дулго?
От грубого слова все перед глазами Саффрон покрылось темно-багровой дымкой. Это было самое оскорбительное в вэлльском языке обозначение зависимого. Одного из членов Совета Короля с позором прогнали за его использование.
Не успев сдержаться, Сафф помчалась вперед. За лестничной клеткой обнаружилась большая темная комната, освещенная золотыми свечами.
— Не смей называть его…
— Сильвер, — предупреждающе пробормотал Леван, а Лириан резко развернулся, чтобы на нее посмотреть.
Главарь взглянул на встревоженного сына, на Саффрон, сжавшую от ярости кулаки, и по его морщинистому лицу медленно расползлась понимающая улыбка.
— Интересный выбор, сын.
У Сафф все сжалось в животе.
«Боль нельзя показывать. Ее используют против тебя».
То, что она заступилась за Левана, было очередной ошибкой.
У нее слишком часто развязывался язык и затуманивался разум, а это становилось проблемой. Всю жизнь Сафф воспитывала в себе способность выжидать, оценивать возможные угрозы, прежде чем выбрать путь. И все же она бросилась на амбразуру, выкрикивая первую необдуманную угрозу, что пришла в голову.
Но она ненавидела главаря за то, что он сделал с собственным сыном. Ненавидела за приказ, отданный Воголану, — заклеймить сердце Левана. Ей стоило невероятных усилий не убить его прямо на месте.
— Тебе не стоит отправляться в Хэвенвуд, — Леван зло посмотрел на отца. — Скорее всего у них есть ордер на твой арест.
— Тогда мы разорвем на куски всех Серебряных Мантий, которые рискнут к нам приблизиться. — Лириан поправил длинную золотую цепочку у себя на шее. На ней болтался нефритовый кулон в виде обелиска, которого Сафф раньше не видела. Нефрит славился способностью что-то отражать, но она не могла вспомнить, что именно. — Я приведу подкрепление. Конечно, Сегала и Кастиан. Шалион, Тас, Линделан. Бенворнан создаст вокруг нас облако, а Кастиан раздует его ветром. Видишь, как нужно планировать операции? А не просто вооружаться палочками и палить куда ни попадя. Нужно думать. Я ошибся однажды, доверив тебе подобную задачу, но второй раз этого не будет.
«Святые, Леван, если ты не отомстишь ему, это сделаю я».
Лицо Левана превратилось в каменную маску.
— Хорошо. Но, если что-то пойдет не так, кровь будет на твоих руках.
Вскоре комната наполнилась гулом голосов. Авируна Кастиан выглядела так, словно ее оторвали от употребления локс: глаза были стеклянными, конечности — вялыми, а голос — тягучим, как патока. Остальных четверых магов Саффрон смутно припоминала по допросу Лириана. Бенворнан казался таким же тощим и крючконосым, как главарь, — Сафф подумала, что они вполне могли быть кузенами. Белесые глаза Сегала смотрели так же мутно и противоестественно, а его медленные, скользящие движения будто вводили в транс.
Врата portari располагались в центре комнаты, словно спускаясь с потолка. В их пустом центре пульсировали завихрения магии, а на четырех окружающих асценитовых столбах застыли вырезаные, вставшие на дыбы аксельмары — высокие, скелетообразные кони с расправленными широкими призрачными крыльями. Для portari аксельмары были тем же, чем луноволки являлись для ткачей времени, а вельвины — для удовольствия, только крылатые кони были мало распространены в государстве, где запретили олицетворяемый ими вид магии. После того, как телепортацию в Вэллине объявили вне закона, большинство из них перебралось