Согласно традициям сумо, церемония вращения лука проводится борцом сумо из той же тренировочной хэя, к которой принадлежит ёкодзуна. Сатонофудзи принадлежит к хэя Исэгахама, к которой относится 70-й ёкодзуна Харумафудзи родом из Монголии. После объявления победителя финального поединка (в котором обычно участвует ёкодзуна) зрителей просят остаться на своих местах и понаблюдать за церемонией вращения лука. Под аплодисменты аудитории Сатонофудзи с невероятной скоростью и точностью перехватывает и вращает лук длиной около двух метров. И только после того как Сатонофудзи кланяется и уходит с ринга, дневные поединки считаются законченными. Наблюдая за Сатонофудзи, выполняющим церемонию вращения лука, вы понимаете, что в этом, возможно, и заключается его главное икигай.
Среди борцов сумо существует поверье, будто тот, кто выполняет церемонию вращения лука, никогда не станет сэкитори – до сих пор опровергнуть это убеждение удавалось лишь нескольким борцам.
Однако для тех, кто восхищается ловкостью и изяществом Сатонофудзи, вращающего лук, вряд ли имеют значение его результаты в поединках. Скорее можно согласиться, что Сатонофудзи нашел для себя в мире сумо отдельную нишу и играет выбранную роль с удовольствием и гордостью, ощущая свою причастность к сокровищнице древних традиций. Особенно важно, что Сатонофудзи находит личное удовольствие и радость во вращении лука, поскольку изначально церемония представляла собой танец благодарности борца, одержавшего победу в последнем дневном поединке. (Борец сумо, даже одержав победу в решающем поединке, не выражает свою радость лично – из уважения к противнику, который может быть расстроен своим поражением.) Хотя в будущем Сатонофудзи вряд ли получит повышение, он будет с удовольствием исполнять церемонию вращения лука до конца своей карьеры в борьбе сумо.
Сумо – это сбалансированная система, и вы можете быть ее активным участником, даже не выигрывая поединки, если найдете для себя личную нишу. Ханакадзэ, Хатторидзакура и Сатонофудзи – невоспетые герои, имеющие все основания гордиться собой, несмотря на то что у каждого из них недостаточно побед, чтобы получить ранг сэкитори.
Сумо дает нам вдохновляющий пример того, каким разнообразным и целостным может быть икигай. Оно говорит, что икигай можно найти даже там, где правила, касающиеся побед и поражений, чрезвычайно строги. Во многих областях человеческой деятельности система оценок, измеряющих успешность, имеет множество нюансов, а потому может быть по-разному интерпретирована, так что человек вполне может впасть в самообман и считать, что он делает достойные успехи. Борцы сумо не могут тешить себя подобными иллюзиями. Однако это не мешает им иметь чувство икигай.
Икигай борца сумо зависит от многих вещей. Здесь, как и в чайной церемонии, задействованы все Пять основ икигай. Важно начинать с малого, поскольку обучение борца опирается на множество особых мелких приемов, в их числе, например, умение определенным образом переставлять ноги на ринге. Освободить себя необходимо, когда в качестве помощника старшего борца ты удовлетворяешь просьбы и пожелания уважаемого человека. Гармония и устойчивость составляют суть сумо как традиционного спорта с богатой и сбалансированной системой правил, традиций и ритуалов. Сумо дает много поводов радоваться мелочам – от вкуса тянко до аплодисментов поклонников. Многие борцы подтверждают, что быть здесь и сейчас абсолютно необходимо и при подготовке к поединку, и во время его, поскольку лишь погрузившись в настоящее, можно сохранить оптимальный настрой для выступления.
Все эти тонко связанные между собой основы икигай поддерживают борца сумо, если во время турниров он добивается незначительных (или вовсе не добивается никаких) успехов. Икигай в мире сумо – весьма демократичное понятие, даже если сам спорт нельзя назвать иначе как беспощадным и бескомпромиссным.
Однако я вовсе не хочу сказать, что сумо – единственная область, где икигай доступно всем без исключения. Такие же демократичные свойства икигай можно увидеть, например, в мире классического балета.
Однажды, когда я был радиоведущим, мне выпала возможность взять интервью у Мануэля Легри, французского танцора, который 23 года сохранял за собой титул этуаль (первого танцовщика) балетной труппы Парижской оперы. Когда Легри был всего 21 год, легендарный Рудольф Нуреев повысил его до этуаль, увидев его выступление в роли Жана де Бриена в балете «Раймонда». После этого Легри танцевал еще много разных партий в Париже, Штутгарте, Вене, Нью-Йорке и Токио. Сейчас он служит художественным руководителем Венского государственного балета.
В интервью Легри говорил о роли кордебалета – танцоров, которые во время спектакля выступают группой, хотя каждый из них превосходно танцует. Попасть в кордебалет таких престижных коллективов, как балетная труппа Парижской оперы, крайне сложно, не говоря уже о том, чтобы стать там первым танцовщиком. Легри с большой убежденностью говорил о том, что роль кордебалета очень важна – ведь это неотъемлемая часть разворачивающегося на сцене действа. Танцоры на заднем плане исполняют важные партии, предъявляющие высокие требования к их мастерству. Легри добавил, что каждый первый танцовщик или танцовщица, естественно, чувствует большую симпатию к кордебалету, поскольку на каком-то этапе своей карьеры они тоже были частицей этой группы.
Но хотя работа артистов кордебалета весьма важна с художественной точки зрения, она далеко не всегда хорошо оплачивается. В 2011 году «Нью-Йорк таймс» сообщала: «Танцоры чикагского Балета Джоффри и Бостонского балета получают в среднем соответственно 829 и 1204 долларов в неделю, и так все 38 недель сезона. Хьюстонский балет платит своим танцорам по 1036 долларов в течение 44 недель». Эта заработная плата, хотя и вполне респектабельная, не идет ни в какое сравнение с гонорарами ведущих танцоров. Таким образом, с точки зрения заработка в мире балета существуют такие же карьерные ограничения и такие же проблемы, как и в мире сумо.
В жизни часто возникает необходимость смириться с существующими обстоятельствами, а затем попытаться извлечь из них максимум. С биологической точки зрения способность найти икигай в заданных обстоятельствах или, если смотреть шире, вообще в любых обстоятельствах можно рассматривать как механизм адаптации, особенно если речь идет о сохранении умственного здоровья. В любых обстоятельствах в принципе возможно обрести икигай, то есть причину продолжать жить, независимо от того, насколько вы успешны.
Икигай – привилегия не одних лишь победителей. В большом гармоничном танце жизни и победители, и проигравшие имеют одинаковое право на