Огромная стрела в небе, направленная прямо вниз, на нас.
— Они упадут на нас сверху, если ты потеряешь концентрацию? — Эйдин с тревогой смотрит вверх.
«Может быть. Наверное, нет. Не думаю», — отвечаю я в полузабытьи. Бешеный стук сердца стихает. Непосредственной опасности нет, и по мере того как страх отступает, на его место приходит лишь усталость.
Против воли я закрываю глаза.
«ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ НЕ СПИТ, ВЫ СОВЕРШЕННО НЕ БДИТЕЛЬНЫ.»
Я вздрагиваю и просыпаюсь от грубого голоса у своего уха. «Проклятые боги.» Сажусь, сдерживая стон от этого движения. «Я думал.»
«А. Тренируетесь. Это хорошо.» Он хлопает меня по плечу. «Как вы себя чувствуете?»
Я обдумываю. «Лучше.» Не ложь, поскольку я не чувствую себя таким близким к смерти, каким был, когда закрыл глаза. Смотрю на пульсирующий символ высоко над нами. По-прежнему висит там, где я его оставил. «Сколько времени?»
«Полчаса.»
[]Слишком долго. Недостаточно долго. Я замечаю измотанное лицо Эйдина. «Теперь ваша очередь.»
«Мне не нужно—»
«Ваша очередь.» Я жестом указываю вверх. «Это большой город. Если он ищет меня, нам нужно дать ему время подобраться достаточно близко, чтобы увидеть символ. Я справлюсь.»
«Не справитесь, если не можете ходить и у вас нет оружия», — замечает Эйдин.
Я вздыхаю, ненавидя эту логику, но он прав. Командую парящим кускам вернуться, снова охватить мои ноги скобами. Иллюзия моей руки. Моя маска. Ничто из этого не удобно, но, раз установленное, будет держаться на месте. Лучше сделать это сейчас, чем быть вынужденным делать под давлением.
Мы сидим молча некоторое время, и хотя я вижу, что глаза Эйдина несколько раз опускаются, он не проваливается в сон так, как это сделал я.
«Что заставило вас передумать?» Вопрос вырывается неожиданно, почти прежде чем я понимаю, что задаю его. Я слабо улыбаюсь. «Это уж точно был не этот план.»
«Это, обещаю, правда.» Эйдин шевелится. Массирует плечо, которое получило удар от Секста раньше. «Нет. Мера человека не в том, совершает ли он неправильные поступки. А в том, признаёт ли он это. Когда вы сказали мне правду — показали эту маску…» Он тяжело вздыхает. «Я был зол. Я всё ещё зол. Но вы были правы. Насчёт того, что мы переступаем черту, потому что чувствуем себя вынужденными. Может быть, мы спасём мой народ от Редивиуса, может быть, нет — но если бы я продолжал, если бы оставался в ловушке, в конечном счёте всё кончилось бы последним.» Он хмурится, глядя в землю. Говорит медленно. «Но Вис? Это было ещё и потому, что вы пришли. Вы пришли на двух сломанных ногах и попросили. Вы не стали бы принуждать меня остановиться, но были готовы обнажить себя до самого нутра, чтобы спасти меня. Вы напомнили мне, что мы не друзья. Вы мой брат. Моя кровь. Бросить вас ради правого и узкого пути…»
Он замолкает. Тишина, и затем он с трудом поднимается на ноги. Медленно подходит и протягивает руку, чтобы помочь мне встать. «Если мы остаёмся здесь дольше, нам следует попытаться найти позицию с лучшим обзором.»
Я позволяю ему поднять меня на ноги, а затем обхватываю его в крепких объятиях прежде, чем он успевает воспротивиться. Невозможно передать словами, что значат для меня его слова.
Он кряхтит. Позволяет. Затем отстраняется. «Это всё равно ужасный план», — ворчит он.
Я смеюсь, закашлявшись, и мы начинаем пробираться обратно через завалы.
Я обхожу обломки стены и тут же отпрыгиваю назад, настойчиво жестикулируя, чтобы тот молчал. На улице кто-то стоит. Виден лишь силуэт.
[]Наблюдающий за домом.
«Карнифекс.» Голос разносится в темноте.
Я оглядываюсь на Эйдина, который жестом показывает, что обойдёт с другой стороны. Я киваю в знак согласия, собираюсь с духом и выхожу на безопасное расстояние. «Кто вы?»
«Тот, кого вы призывали.» Мужчина говорит на чётком, формальном Ветусианском, и мне нужна секунда, чтобы распознать и перевести это.
Я смотрю. Ничего не говорю, лихорадочно думаю. Черты разглядеть трудно, но силуэт неподвижен до жуткости.
Нет сомнений в том, кем он себя называет.
Наконец я поднимаю руки, с облегчением обнаруживая, что они явно не дрожат. «Тогда я хочу договориться.» Я говорю это по-Ветусиански тоже, хотя мой не такой плавный и изящный. Мысль всё ещё кажется нелепой, едва срывается с губ, но мы уже здесь. «Я полагаю, мы можем быть полезны друг другу.» Меня подмывает двигаться, делать хоть что-нибудь, чтобы чувствовать себя менее уязвимым. Но я должен доверять Эйдину: он найдёт хорошую позицию и вмешается, если дело дойдёт до насилия.
«Интересное предложение от человека, который столь многое разрушил.» Тень сдвигается. «Как вы считаете, как мы можем это сделать, Карнифекс?»
«Вам нужна замена Принцепсу Эксезию и конец этой войне.» Я произношу это так, будто это не предположение. Вглядываюсь в него, а затем, нехотя, позволяю металлической маске и руке раствориться. «Меня зовут Квинт Вис Телимус Катеникус, и я могу дать вам и то и другое. У меня есть законность и популярность, чтобы подчинить этих самозванцев себе. Но для этого мне нужно нечто, что вынудит их сесть за стол переговоров, невзирая на их легионы.» Я закрываю глаза. Боги, помогите мне. «Нечто, что заставит их достаточно бояться меня, чтобы умерить свои амбиции.»
Ещё долгое молчание. Полная неподвижность затенённой фигуры.
«Вы приняли это решение лишь несколько часов назад», — говорит он наконец.
Я хмурюсь. «Я думал об этом всю неделю, но… полагаю, так.»
«Почему?»
«Потому что мои возможности были ограничены.»
«И всё же вы, очевидно, знали, что я уже ищу вас. Намереваясь убить при случае. Так же, как, полагаю, тот, кто так неловко использовал вас в качестве наживки, намеревался убить меня.»
Я сглатываю. Выбитый из колеи этим странным и тревожным поворотом разговора. «Возможности были действительно ограничены.»
«Несомненно.» По-прежнему никаких эмоций, но мне мерещится сухая насмешка []в ответе на этот раз. «И всё же. Когда человек является Синхронным, иногда сквозь него просачиваются вещи. Мелкие вещи. Необъяснимые ощущения, инстинкты, которых у вас обычно нет. Шёпот памяти знания. И я думаю, возможно — если только это не невероятное совпадение — именно поэтому мы сейчас разговариваем.» Ещё пауза. Лицо по-прежнему в тени. «Вы знаете мою цель, Катеникус?»
«Вызвать ещё один Катаклизм.» Нет смысла притворяться.
— Нет. Это средство, а не цель. — Тёмный силуэт шевелится. — Более девяти из