— Катаклизм, который те люди не смогли остановить. На… на нашем мире. — Всё ещё трудно произносить это вслух. — Ты сказал, что он был одиннадцатым. Три тысячи лет после первого. — Подсчёт несложный. Я всё равно проделал его несколько раз с тех пор, как он сказал мне об этом.
В улыбке Каэрора читается извинение. — Я здесь не потому, что думал, будто у нас много времени.
Вэк. — Но они происходили через равные промежутки? — Немного отчаянно.
— Судя по тому, что мы с Веридиусом перевели. Достаточно регулярно.
Это ожидаемое подтверждение. Сердце всё равно обрывается.
Прошло триста два года с последнего Катаклизма.
Эмисса. Каллид. Эйдин. Аэква и Ланистия и даже проклятый богами Ульцискор. — Но у тебя есть способ остановить его. — Веридиус пытался посылать сюда студентов вопреки последствиям. Разорванное тело Белли висит на стене Лабиринта у меня в голове. Это единственное, что имеет смысл.
— Я надеюсь. Я так думаю. С твоей помощью.
Нарастающий визг — и вдруг, в тот самый момент, когда вся арка становится кристальной, всё смолкает.
Лишь далёкий рёв волн на секунду. На три.
Затем, резко и внезапно, из стекла вырывается дымка. Она рассекает пространство прочь от нас, подобно дыму, оставляя за собой призрачный треугольный туннель. Миллион призрачных отражений арки, нацеленных прямо на сверкающие водяные горы вдали.
Серебро под нашими ногами начинает пульсировать ритмичным белым светом. Стремительно становясь ярче.
— Как? — Сердце колотится в такт пульсациям под ногами. Всё, на что меня хватает, — следовать примеру Каэрора и стоять неподвижно.
Лицо Каэрора резко освещено снизу. Его глубокие карие глаза изучают меня, когда он одаряет меня кривой улыбкой.
— Всё просто, Вис. Мы убьём бога.
Свет поглощает нас.
OceanofPDF.com
[]II
ЭМИССА СИДИТ РЯДОМ СО МНОЙ, ПОКА Я ЛЕЖу. ОНА РАССЕЯННО ГЛАДИТ МЕНЯ ПО щеке, тихо шепча нежные слова утешения, а потом её зелёные глаза оживают, и она смеётся над чем-то, что я сказал, — хотя я тут же не могу вспомнить, что именно. Её длинные тёмные волосы падают на улыбающееся лицо. Падают на моё, когда она целует меня. Ни на миг не позволяя моему вниманию рассеяться.
Я знаю, где-то в глубине, что с моей рукой что-то не так. Сквозь её нежное успокоение я чувствую эту боль. Но пока она здесь, рядом со мной, это терпимо. Пока она со мной — всё будет хорошо.
Я открываю глаза — и вижу голубое небо. Открываю снова — и надо мной яркие звёзды в безлунной ночи. Слышу волны. Скрип дерева, плеск вёсел.
В эти краткие мгновения пробуждения, с плечом, охваченным огнём, мне хочется только одного — снова закрыть глаза. Я знаю, что она — сон. Знаю, что её нет. И всё равно мне нужно её назад.
Порой одного лишь вымысла достаточно, чтобы найти утешение.
Но в конце концов, словно тёплое одеяло было сдёрнуто прочь, я просыпаюсь.
Ясность приходит медленно. Сил открыть глаза сразу не нахожу. Вокруг — ритмичное покачивание, запах соли, хлопанье паруса и тихое журчание воды со всех сторон. Под спиной — сырые доски, весенний бриз теребит тунику. Стало быть, не большой корабль — иначе я бы наверняка оказался в трюме.
Затуманенный разум с трудом пытается догнать реальность. Был тот круг из бронзовых клинков, слова, вырезанные на моей руке. Заблокированный выход обратно в Лабиринт, а потом…
А потом — та странная белая ротонда среди снегов, высоко на горной вершине, мерцающая на грани яви и небытия.
Кровь.
Моя левая рука — исчезла.
Я выдыхаю — неровно. В самом этом выдохе — горе. Мне не нужно смотреть, чтобы убедиться, — боль красноречивее всяких слов, — и всё же я разлепляю глаза. Щурюсь от острой муки солнечного света, отворачиваю голову от усеянного облаками голубого неба.
Промокшая повязка на короткой культе, торчащей из плеча, — скорее чёрная, чем красная. Горло перехватывает.
[]“Tá sé ina dhúiseacht.” Рык раздаётся у меня над головой. Я глотаю отчаяние и пытаюсь пошевелиться — этого оказывается достаточно, чтобы разглядеть силуэт мужчины в нескольких шагах. Незнакомец реагирует на моё движение — приседает рядом. Он мускулист. Одет лишь в простые штаны. Торс покрыт затейливыми завитками и узорами — ошеломительно синими на бледной коже. “Bheith fós.” На этот раз он обращается ко мне. Тон недовольный, но явной враждебности в нём нет.
Я стону и качаю головой, давая понять, что не понимаю. Пытаюсь заговорить — но из горла вырывается лишь сухой хрип.
Мужчина ненадолго исчезает, возвращается с бурдюком воды и подносит его к моим губам. Я пью слишком жадно и давлюсь первым же глотком.
“Mall.” Грубо, но настойчиво. “Ól go mall.”
Я киваю, улавливая смысл, и на этот раз позволяю воде медленно течь по горлу. Легче. Я лежу, пока не набираюсь решимости сесть.
Большой мужчина рычит, едва я неловко шевелюсь, и одним пальцем, упёртым в грудь, укладывает меня обратно. “Bheith fós.”
Я хмурюсь, хотя в его действиях больше раздражения, чем злобы. Я не связан. Кажется, я не пленник. “Я не понимаю, что вы говорите.” В ответ — пустой взгляд. “Dydw i ddim yn deall?” — пробую я по-кимрийски: на мой слух этот язык ближе всего к тому, на котором говорит этот человек. Его выражение не меняется.
Вскоре я с трудом выдавливаю ту же фразу ещё на четырёх языках, включая ветусийский, который у меня смутно ассоциируется с той странной ротондой, — хотя сквозь потрясение и ужасную боль тех мгновений я не могу вспомнить ни слова из того, что было сказано. Ни одна попытка не производит никакого впечатления. Незнакомец снова протягивает бурдюк. Я принимаю с благодарностью. Вместе с резким морским бризом это рассеивает остатки умственного тумана. Дышать становится легче.
Я снова пытаюсь встать, и на этот раз, когда мужчина тянется удержать меня, я в ответ рычу. Он отдёргивает руку в удивлении, затем отрывисто хохочет и отступает.
После краткой неловкой борьбы я всё же принимаю сидячее положение, привалившись спиной к борту, и оглядываюсь. Лодка маленькая: едва ли шесть метров в длину, грубо сколоченная, с единственной мачтой и квадратным белым парусом посередине. Помимо мужчины, с которым я безуспешно пытался объясниться, на борту лишь двое других.
[]Второй мужчина смотрит