Измена. Два шага назад - Сэлли Собер

Юлия.

Открываю дверь квартиры запасным ключом, и сердце пропускает странный удар. Словно я вор и готовлюсь обчистить собственный дом. По телу проходит дрожь и волнение. Предчувствие. Как то, которое я почувствовала перед тем, как разбился дядя. Навязчивое и непонятное. Пугающее.

Включаю везде свет, направляясь в комнату. Да, мне уже тридцать три, а я всё ещё как маленькая боюсь темноты. Поэтому, чтобы фриказойды не съели мой мозг, я зажигаю свет по пути своего следования.

В гардеробной наконец-то избавляюсь от плаща и любимого свитера. Сменяю рабочую одежду на домашнюю, облачаясь в свободную пижаму из широких штанов и рубашки расцветки а-ля красноебелое. Короткие волосы закалываю крабиком наверх, чтобы не мешались, и спешу на кухню.

Через полчаса с учёбы приедет дочь, а через час с работы муж. Мне нужно успеть приготовить ужин и слегка прибрать вчерашний переполох.

Достаю из холодильника нужные ингредиенты, ставлю кипятиться воду и разогревать сковороду. Любимые спагетти Тоши готовятся быстро, а вот над мясным рагу придётся попотеть.

Муж вообще безумно любит, как я готовлю. Наверное, поэтому наши походы в ресторан теперь ограничились днями рождениями, государственными праздниками и его повышениями. Во всех других случаях мы едим дома. Хотя раньше очень часто ходили по ресторанам. Даже после рождения Наташки. Оставляли её у родителей и ходили на свидания. Было хорошо. Но, наверное, мы из этого уже выросли.

— Мам, я дома! — Дочь, как всегда, кричит из коридора, а потом появляется на кухне, целуя меня в щёку. — Как дела?

— Хорошо. — Улыбаюсь. — Кушать будешь?

— Не, мы с Ленкой договорились встретиться после школы, сделать проект. У неё и поем. Пиццу закажем. — Пожимает плечами и достаёт из холодильника яблоко, тут же его откусывая. — Денег дашь?

— Пожалуйста? — Хмурюсь.

— Пожалуйста, любимая моя мамочка. — Строит глазки кота в сапогах, и я, сдаваясь, киваю.

— Сколько, горе ты моё луковое? — Помешивая рагу, рассматриваю в дочери изменения на предмет родительских оплеух. — Это что, тату? — Хватаю её за запястье, поворачивая руку к себе. На белоснежной коже красуется лупоглазый котёнок, блюющий радугой.

— Переводная, мам. — Закатывает она глаза и плюёт на палец, стирая кусочек, чтобы показать мне. — А денег сколько не жалко. — Лыбится.

— Переведу. — Киваю и отпускаю руку дочери. — Не допоздна. А то приеду к твоей Ленке и выпорю тебя прилюдно. Это ясно?

— Ясно, ясно! — Фыркает. — Я ушла! — Кричит уже из коридора. — О, папа, ты рано. Я ушла, все вопросы к маме. — Дверь закрывается, и пару минут спустя в столовой появляется муж.

Немного не успела, но подождать всего ничего. — Сообщаю, продолжая помешивать рагу. На всю комнату пахнет специями и тушёным мясом. Аж у самой желудок в дулю скрутился.

— Ничего страшного. — Говорит угрюмо. — Я не голоден. Как дела на работе?

— В принципе как обычно. Колька Семёнов сегодня Машку дурой называл весь день. Бесил её, бесил.

— Я тебе изменил.

— Вот, и она укусила его за задницу, представляешь? Что? — Его слова кажутся мне галлюцинацией или даже бредом.

Уши сразу закладывает, а в тело возвращается ощущение гадского предчувствия. Я будто застреваю в гуще нереальных событий.

— Я изменил тебе, Юль. Трахнулся с коллегой. На корпоративе. — Добавляет спокойно. Меня трясёт. Я ничего не понимаю. Лопатка вываливается из рук, прошмыгивая между плитой и столешницей.

— Зачем? — Всхлипываю. Глаза жжёт от слёз. Дышать становится практически невозможно.

— Что?

— Зачем ты говоришь мне это? — Охрипла почти до онемения. У меня всегда так от стресса.

— Не хочу врать. Наши отношения стали слишком пресными, ты слишком домашней, секс скучным. Ты больше не интересна мне.

— Ты шутишь, Тош? — Выдавливаю, стараясь держать чёртово самообладание. — Тош!

— Нет. — Смотрит холодно, и этот холод пронизывает меня до самых костей. — Ты перестала за собой ухаживать. Ходишь каждый день в этой уёбищной пижаме. На голове то пучок, то крабик. Красных губ у тебя уже триста лет не видел. Не помню как на тебе кружевное бельё выглядит. Секс — только в миссионерской позе, и то, когда Наташи дома нет. Мне это надоело. Я хочу разнообразия.

— Разводимся.

— Нет. Просто я хочу, чтобы ты поменяла свой взгляд на нашу жизнь, и...

— Ты не понял, Гаврилов. Это не вопрос. Мы разводимся. — Дышу через нос. Вдох-выдох, вдох-выдох. Я смогу. Я справлюсь. Я одержу победу в этой схватке с собственной болью.

Юлия.

Он выглядит ошарашенным. Мудак, которого я ещё пятнадцать минут назад считала любимым мужем, не верит в то, что его бросают. Стоит, хлопая зелёными глазами, в которые я когда-то влюбилась и любила не уставая до этих самых пор.

— Хочешь сказать, ты не готова меняться ради меня? — Аж привстаёт. Идеальные брови съезжаются на переносице. Глаза темнеют.

— После того, как ты сунул член в какую-то левую дырку — нет! — Улыбаюсь. Улыбка выворачивается на лицо сама собой. Истерика. Истерика, в его глазах похожая на цинизм.

— Юль, я не хочу разводиться. Я считаю, что мы можем что-то сделать. Ты можешь быть более податливой, более...

— Рот закрой, Гаврилов! — Рявкаю. — Я могу? Я? Я для тебя всё делаю. А что делаешь ты? Работаешь, ужинаешь, играешь в свою приставку или уходишь в бар с друзьями, вместо того, чтобы сводить куда-то меня. Вместо того, чтобы дать мне почву желать надеть для тебя кружево!

— Хорошая позиция. — Хмыкает. — Но неправильная. Я обеспечиваю нас. Основные расходы держатся на мне. Я устаю, и мне хочется отдохнуть. Не должен же я ещё и с тобой возиться?!

— Возиться? — Фыркаю, посмеиваясь. — То есть со мной отдыхать нельзя? Со мной не отдыхается? Раньше тебя всё устраивало.

— Раньше ты...

— Уходи! — Перебиваю. — Собирай свои вещи и уходи, Гаврилов. Я видеть тебя не хочу. И завтра же поеду в ЗАГС подавать заявление на развод.

— Давай решим всё? Поговорим? — Делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Нам больше не о чем говорить. Измену я не прощу. Измена — это первый из двух пунктов, которые я никогда не прощу. — Держусь. Держусь изо всех сил.

— Какой второй?

— Рукоприкладство. — Отвечаю, совершенно не понимая, зачем ему эта информация. Он меня даже в сексе никогда не шлёпал. Хотя иногда хотелось.

— Юль, это всего шаг назад. Мы можем сделать несколько вперёд, и всё будет хорошо. — Хватает за руку, и на глазах всё