Слуга - Генри Каттнер

Сигнал поступил вскоре после полуночи: красная лампочка сообщила о чрезвычайном положении. Но всем известно, что ЧП — это лишь начало. По-другому не бывает. С тех пор как мутировало племя арахнидов Чикагского Кольца, рисковать стало не с руки. Человечество дышало на ладан, но мало кто понимал, что мы на грани вымирания. Никто, кроме меня и мне подобных.

Об этом знали все в Лаборатории биологического контроля. Любому, кто не пережил Трехчасовую войну, такая перспектива показалась бы абсурдной. Даже нам не верилось. Но одно дело — верить, а другое — знать наверняка.

По миру разбросано четыреста три Кольца, и каждое из них — потенциально смертоносная штука.

Наша лаборатория находится к северу от Йонкерса. Вернее, раньше тут был Йонкерс, а теперь — заброшенные руины. Пустырь. Ясное дело, шесть лет назад атомный заряд жахнул не по Йонкерсу. Он жахнул по Нью-Йорку, но радиация расползлась так, что уничтожила и Йонкерс, и другие города аж до самого Уайт-Плейнз. Всем, кто пережил Трехчасовую войну, известно, что стало с Нью-Йорком и окрестностями после взрыва.

Война закончилась невероятно быстро, но главную опасность представляло ее эхо, бомба замедленного действия, способная стереть с лица земли всю цивилизацию. Впрочем, это пока под вопросом, а мы делаем, что можем: проводим лабораторные работы и запускаем самолеты-разведчики.

Мутации. Вот в чем главная опасность.

Я же специалист по мутациям. Поэтому записал видеорапорт на офисный тикер, нажал пару кнопок и обернулся к Бобу Девидсону. Он уже две недели как мой новый ассистент. Пока что смотрит, как у нас все устроено.

Уильямсу, моему помощнику, полагался отпуск, вот я и решил взять ему на замену юного Девидсона.

— Сгоняем проверить, Дейв?

— Ну а как же. Значит, тревога? ЧП?

Я придвинул микрофон и приказал:

— Высылайте подкрепление. Разбудите Уильямса, пусть заступает на трудовую вахту. И вертолет подготовьте, как-никак красный уровень угрозы. — Повернулся к Девидсону. — Рутинная процедура, если обойдется без сюрпризов. Информации пока немного, но лучше не рисковать. Судя по данным воздушной разведки, обрушение в Кольце Семьдесят-Двенадцать, а вокруг него — подозрительная активность.

— Там, где на прошлой неделе упал авиалайнер? — оживился Дейв. — Есть какие-нибудь новости насчет пассажиров?

— Никаких. Даже если бедолаги выжили при падении, их прикончила радиация. Так что дело можно закрывать. Хотя… вдруг самолет найдем? — Я встал. — Не исключено, что все это пустая затея, но с Кольцами шутки плохи. В общем, полагаться на авось нам нельзя.

— По-любому там что-то интересное, — кивнул Дейв и последовал за мной к выходу.

Мы заметили его издали. Этих штуковин четыреста три на поверхности планеты, но до Войны никто и знать не знал, что такое Кольцо, а представить его по сухому описанию весьма непросто. Надо прочувствовать эту скорбную опустошенность, когда летишь над голым расплескавшимся камнем, где до скончания века не появятся никакие растения, и видишь в этих омертвелых декорациях кипучую жизнь Кольца.

Живой периметр, созданный самой Смертью. Солнцеподобная энергия бомб дала толчок жизни — новым неведомым мутациям. Жизни, которая менялась, меняется и будет меняться, пока мир снова не войдет в равновесие, уничтоженное трехчасовым бедствием космических масштабов. Все мы до сих пор содрогаемся от последствий катастрофы.

А когда равновесие восстановится, человечество уже не будет господствующим видом. Вот почему мы держим Кольца под неусыпным наблюдением. Время от времени проходимся по ним с огнеметами. Понятно, что выкорчевать ростки такой жизни можно лишь ядерными ударами, но это не выход: новые атомные бомбы — это новые Кольца, а у нас и со старыми хватает проблем.

Гидроголовая задача, не имеющая решения. Остается лишь наблюдать, выжидать и готовиться к худшему.

_{* * *}

В мире все еще царила тьма, но Кольцо лучилось светом: испускало диковинное блеклое сияние, которое могло означать что угодно. Раньше такого сияния не было. Вот, собственно, и все, что мы узнали.

— Дай-ка сканер, — велел я Девидсону.

Он протянул мне маску, я зацепил крепления за уши и поправил монокулярный визор, ожидая, что тьма растает в инвертированной картинке прибора ночного видения.

Ну да, она растаяла, но толку от этого было немного. Я видел негативы деревьев и призрачно-бледные очертания разбитых домов на фоне кромешной тьмы, но в пределах Кольца — ровным счетом ничего.

Короче, никаких поводов для оптимизма. Не исключено, что дело совсем плохо. Я молча отдал маску Девидсону и стал смотреть, как он разглядывает окрестности. Когда парень повернулся ко мне, я увидел в линзе монокуляра встревоженную физиономию еще до того, как он отцепил крепления от ушей. В свете огоньков приборной доски ассистент показался мне бледноватым.

— Ну? — спросил он.

— Похоже, на сей раз что-то серьезное.

— Например?

— Без понятия. Что угодно. Сам знаешь: формы жизни, когда мутируют, не трудятся ставить нас в известность. И внизу произошла очередная мутация. Может, что-то прело себе под землей и дожидалось удобного момента. Что бы это ни было, оно умеет блокировать наши ПНВ, а это задача не из легких.

— Парни из отряда быстрого реагирования упоминали обрушение. — Девидсон бросил вниз еще один напрасный взгляд. — Вы его не видели?

— Вообще ничего не видел, кроме светящейся дымки. Внутри Кольца полное затмение. Ну, может, при дневном свете узнаем, что к чему. Надеюсь.

Зря я надеялся. По всей площади Кольца, куда ни глянь, разлилось неглубокое море желто-серого тумана. Мертвый центр и наружный круг противоестественной жизни полностью скрылись под его волнами, непроглядными для нашей техники. У нас полно железок, способных видеть сквозь темноту и любой туман, но эта пелена оказалась для них непроницаемой.

— Идем на посадку, — наконец сказал я Девидсону. — За туманом что-то есть, и оно не хочет, чтобы за ним шпионили. А пошпионить надо, и чем скорее, тем лучше. В общем, пойдем-ка разбираться.

Мы были одеты по последней моде — в новейшие просвинцованные костюмы, настолько гибкие, что почти не ощущались. На подлете к земле мы захлопнули намордники, и тотчас защелкали навесные счетчики Гейгера — вразнобой, словно выстукивая морзянку, доложили, что здешний воздух пропитан смертью.

Я высматривал удобное место для посадки, но тут Девидсон ухватил меня за плечо и указал вниз, и в наушниках шлема раздался его голос с металлическим призвуком:

— Гляньте!

Я глянул. Приготовьтесь: с этого момента рассказ становится непростым.

Я точно знаю, что увидел. Никаких сомнений быть не может: из бледного тумана на нас пялился