Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников
КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)
01. ЧАС НАСТАЛ
БОЙЦЫ ГОТОВЫ
В жуткой суматохе прошла неделя. И по итогу оказалось, что идея идти в бой простой пехотой — самая результативная. Так, по крайней мере, у большинства оборотней был хоть какой-то шанс выйти на дистанцию поражения.
В воскресенье, после службы, которую провел нам в походном храме батюшка, полковник подошёл ко мне и, положив руку на плечо, сказал:
— Ну что, Коршун, судя по всему, большего вы не добьётесь. Готовьтесь. Сегодня ночью.
— Что, прям вот так?
— А чего ждать? Наверху всё согласовано, ждали только моей отмашки, а я на твоих смотрел. Да ничего нового не высмотрел.
— Ну спасибо на добром слове!
— Не куксись! То, что ребята твои выложатся на сто и больше процентов, это понятно. Только вот к англам подкрепление идёт. Над Средиземным морем конвой тяжелый видели. Завтра к обеду тут будут.
— Так может конвой того, на ноль помножить?
— Не глупей тебя наверху сидят. Ночью базу возьмём, а потом уже и конвой… Может, даже захватить удастся…
— Ну эт вы размечтались, господин полковник! — усмехнулся я. — Хотя-я…
— Иди уже, своих обрадуй. А то застоялись кони запряжёны.
— Видели б вы моего коня! — уже совсем рассмеялся я.
— Видел-видел, — вернул мне улыбку командир.
По прибытии в отряд я построил личный состав и сказал:
— Господа, личный приказ: всем написать письма родным, — и, видя расцветающие ухмылки, добавил: — Сегодня ночью.
— Ура-а! — заорал строй.
Реально, застоялись.
— Разойтись!
Вернулся в свой домик.
— Лёшка! К ужину сегодня не жди.
Денщик аж глазами захлопал:
— А я борщ… И ещё госпожам сладости принёс… Как же?
— Сладости давай, это они завсегда…
Он повернулся к столу и развёл руками:
— А уже и всё…
И действительно! Тарелка, в которой, судя по лёгким следам крема, ранее лежали несколько пирожных, оказалась подозрительно пуста. И смешок такой на грани слышимости. А стоило на секунду отвернуться — и следов крема тоже не осталось, как и не было ничего. Вот шкодницы!
А вечером я переоделся в походную форму и долго стоял в оружейке. Допустим, магическое оружие не берём. Так? Но уж гранат-то простых можно взять! Да и огнестрел, опять же… По итогу взял того ублюдка, что с инками воевать помог. Тем более, у него магазин дюже здоров.
И пошёл на построение.
А там красавцы мои уже стоят. Один другого страшнее! Увешаны оружьем с ног до… Хотя нет, с «до головы» я погорячился. Вон, один даже на манер чалмы какой-то патронташ примостырить умудрился. Как же! Это всё нужное!
— Готовы, бойцы?
— Так точно! — рявкнул строй.
ВЫДВИГАЕМСЯ
По плану нас должны были вывезти на рубеж атаки на транспортных шагоходах, но всё пошло, как всегда, немного не так, и везли нас восемь древних боевых «Тул». Я такие даже в музеях бронетехники не видел. В принципе, такие ракетные тяжи как «Тула» в условиях активного магоподавления могли натворить делов. Да, судя по всему, и собирались. Где-то там сейчас и Хаген лютует… Увидеться бы перед схваткой.
Но оказалось — не судьба. Нас высадили в стороне от базы, и шагоходы ушли к основной штурмующей волне. Не одни мы собирались сегодня в атаку. Я по-пластунски заполз на бархан и достал бинокль.
Мда. С тех пор, как мы тут с Вьюгой развлекались, база перестала казаться сборищем разрозненных домиков. Да и деревья друидские пропали. Она теперь больше походила на знаменитые звездообразные европейские крепости. Только на свой египетский манер — много, очень много песка.
Откуда-то из крепости периодически взлетали красные ракеты и глухо бухал миномёт.
— Миномёт антимагией шарашит. Смотри, твоя светлость, он как бы санитарную зону обозначает, — ткнул в сторону базы лежащий рядом казак.
— Да это-то как раз понятно… Передай по цепочке, кровь из носу надо нам всех миномётчиков грохнуть. За кажного нагличанского паразита с трубой — ящик шустовского и сто рублёв премии сверх того, с меня лично!
— А ежели их там не один-не два? — задумчиво поинтересовались сзади.
— А их и так не один, по-любому! Десятка два, а то три. Вон как жарят, ироды. Чуют, что не ровён час, а пригорит у них. Такшта слово моё крепкое — всем, кто заткнёт антимагию, с меня причитается!
— Ясно! — радостно прошелестело сзади.
— Ну, всё, братцы, поползли тихонечко. Раньше на рубеж выйдем — легче будет.
И мы поползли. Вы когда-нибудь ползали по песку? На дальность? Километра на три? Уверяю вас, занимательнейшие ощущения. Уже через десять минут песок был у меня, казалось, просто везде. На зубах, в ушах, в сапогах, в исподнем…
— Илья Алексеевич, сейчас у нас пропадёт невидимость, — прозвучал тоненький бесплотный голосок. — Предупредите подчинённых. Не хотелось бы казусов…
— Бойцы, передали по кругу! У нас пополнение. — Не буду же я всем говорить о том, что лисы были со мной постоянно. — Сейчас тут будут три девушки.
— А нахрена нам бабы? — фыркнули слева.
— А ну заткнулся! — прошипел уже справа женский голос. Говорилось тихонько то тихонько, но с такими модуляциями, что я бы лично поостерёгся.
— Рыжуля, так я же со всем уважением, — отбрехался казак. — Ты-то ладно, но просто девушки…
— Во-первых, решения командира не обсуждаются, — сурово напомнил я. — А во-вторых, вежливее надо быть, господа казаки, а то кое-кому по возвращении на базу может быть преподнесён показательный урок касательно последствий словесной невоздержанности.
Опять же где-то рядом хихикнули. Не удивлюсь, если по окончании этой операции кому-то, кто лис не уважает, какую-нибудь гадость сотворят… Да чего там «не удивлюсь»! Уверен! Бахвалишься — получи полной ложкой… Что-нибудь неопасное, но обидное, вроде тех тарелок склеенных или чая солёного. Спасибо, если штаны, к примеру, сзади кабачковой икрой не помажут.
Пока я так сам в себе рассуждал, рядом со мной медленно, словно из небытия, проявились три женских силуэта — на этот раз в дымчатых кимоно, словно сотканных из обрывков сумерек. Силуэты их дрожали и расплывались в ночном египетском воздухе, при этом они всё-таки стояли, а не сидели или лежали, как остальные.
— И чего стоим, как три тополя на Плющихе? — спросил я, припомнив недавнюю душещипательную драму, на просмотр которой мы ходили с Серафимой.
Айко тут же пояснила:
— На нас не смотрят. Вообще сюда никто не смотрит, мы не чувствуем чужие взгляды.
— Удобно, так-то. Только если заметят — поздно будет.
— Не заметят, Илья Алексеевич. Вы