Ира Дейл
Девочка Дикого
Глава 1
— Дикий, тебе тут девочку привезли, — волосатый бугай заталкивает меня в комнату на втором этаже, которая напоминает темницу из-за черных стен и завещанных штор.
— А где ее опекун? — мужчина, полностью покрытый татуировками, встает с королевских размеров кровати, занимающей большую часть комнаты.
Черная простыня соскальзывает с него, представляя на всеобщее обозрение поджатое тело. Мышцы защищены лишь тонким слоем кожи, под которым нет ни грамма жира. Грудь, накаченная, мускулистая, медленно поднимается и опускается. Точеный пресс бросается в глаза. Задерживаю дыхание, спускаюсь ниже… облегченно выдыхаю — на мужчине есть боксеры.
Прохожусь по нему взглядом снизу вверх, как можно быстрее проскальзываю по черным боксерам, и останавливаюсь на бородатом лице.
Встречаюсь с серыми глазами и сразу же замечаю насмешливый блеск.
— Насмотрелась? — мужчина вздергивает бровь, после чего медленно, словно кот, направляется ко мне.
По позвоночнику ползет холодок. Одновременно с ним жар вспыхивает на щеках. Мурашки ужаса покрывают кожу. Дыхание застревает в груди.
Хочется бежать, но даже пошевелиться не могу. Эти глаза… они прожигают насквозь. Ноги немеют, прирастают к полу. Кончики пальчиков покалывают. Я превращаюсь в оголенный нерв под наблюдением главного криминального авторитета города. Да, официально он владеет охранной компанией, но все знают, что с Диким “лучше не ссориться”.
— Теперь моя очередь, — криво усмехается, при этом его глаза как были жесткими, такими и остаются.
Дыхание перехватывает, когда Дикий начинает скользить по мне взглядом. Задерживается на шее, всматривается, словно может увидеть трепыхание венки, которая отчетливо показывает, как быстро бьется мое сердце. А может… желает впиться в нее… губами? Зубами?
Вот только не делает лишнего движения. Кажется, что даже не дышит. Просто спускается ниже, оставляется на ложбинке груди, которая часто поднимается и опускается.
Не вовремя вспоминаю, что на мне только ночнушка. Неудивительно, ведь ко мне в квартиру вломился бугай, который вытащил меня из кровати. Хорошо, хоть не в чем мать родила. Но все равно, чувствую себя крайне неуютно. Сделанный под шелк белый материал толком ничего не скрывает.
Обнимаю себя. Переминаюсь с ноги на ногу. Опускаю глаза в пол. Смотрю на босые ноги.
До меня доносится смешок, отчего щеки начинают сильнее полыхать.
Черт! Почему я чувствую себя такой… уязвимой рядом с этим мужчиной?
“Рядом с тобой хищник, дорогая. А ты желанная им лань!”, — подсказывает внутренний голос.
Хочу ему возразить, но Дикий начинает двигаться. Сжимаюсь, желая раствориться, чтобы скрыться от его пронзительного взгляда. Но моим мечтам не суждено сбыться.
Дикий также медленно, размеренно обходит меня. Осматривает. Оценивает. Его взгляд оставляет жгучую дорожку на коже. Я едва могу стоять на месте. Кусаю губу, чтобы не попросить прекратить. Боюсь, своими словами спровоцировать мужчину. Почти не могу дышать. Мне остается только молиться, что я выберусь из его лап невредимой.
Дикий снова останавливается передо мной. Двумя пальцами приподнимает мой подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.
Заглядываю в их стальную мощь, тону. Мысли покидают голову, оставляя за собой лишь звенящую пустоту. Мир вокруг исчезает. Атмосфера вокруг накаляется до предела. Воздух тяжелеет. Стоит сделать вдох, как он осадком оседал в легких, отнимая последнее, что у меня остается — дыхание.
— Где ее опекун? — грубый голос Дикого заставляет желудок сжаться.
— Внизу, — громыхает волосатый над моей головой.
Вздрагиваю.
Из-за… Дикого, я совсем забыла, что здесь есть кто-то еще. Что в этом мужчине такого, раз он так влияет на меня?
Вот только найти ответ на этот вопрос не успеваю, ведь Дикий отпускает мой подбородок, но руки не отводит. Наоборот, скользит пальцем по шее, задерживаясь на пульсирующей венке, обводит ключицу, опускается ниже… к груди.
— Веди его сюда, — приказывает. — А мы пока… поиграем, — его стальные глаза наполняются предвкушением.
Глава 2
Хлопок двери звучит, будто закрывающаяся крышка гроба.
— Как такая милая девочка вляпалась в настолько грязные дела? — рычащие нотки в голосе мужчины посылают волну мурашек по моему позвоночнику.
Хочу закричать, что не знаю, о чем речь, я ничего не сделала, но не могу выдавить из себя ни слова. Они застревают в груди, когда Дикий скользит пальцем по моей коже, задевает бретельку ночнушки, спускает ее с моего плеча.
— Молчишь? — мужчина не прерывает зрительного контакта.
Его стальные глаза гипнотизируют, забирают возможность говорить. Отнимают последнее сопротивление. Безнадежность накатывает волной.
Не понимаю, что происходит. Последнее, что я помню — как меня сажают в машину и куда-то везут. Долгая дорога, оставшиеся без ответа вопросы, огромный, белый четырехэтажный особняк не предвещали ничего хорошего.
А теперь, стоя перед мужчиной, который пожирает меня стальным взглядом, осознаю — я попала в беду, из которой меня некому вытащить. Ведь никто не знает, что я здесь.
— Ну ладно, молчи, — хмыкает Дикий, ведя пальцем ко второй бретельке. Его едва ощутимое прикосновение словно ожог на коже оставляет. — Так еще интереснее, — поддевает тонкую полоску ткани, медленно стягивает с плеча. — Спорим, я заставлю тебя кричать? — коварная ухмылка растягивается на его лице, когда он окончательно стягивает бретельку.
Ночнушка так быстро соскальзывает, что я даже не успеваю среагировать. Невесомая ткань повисает на руках, сцепленных на талии. Мои глаза распахиваются. Дергаюсь, чтобы прикрыться, но тут же застывая, слыша рык:
— Не смей!
Дикий смотрит мне прямо в глаза, его взгляд сквозит предупреждением. Даже через бороду вижу, что его губы поджаты, а по скулам ходуном ходят желваки. Страх паучьими лапками ползет, желудок стягивается в тугой узел. Меня начинает мутить.
Желание накрыть рукой грудь становится почти нестерпимым, но приказ Дикого словно на повторе звучит в голове. Боюсь даже представить, что будет, если ослушаюсь. Поэтому полуобнаженная стою истуканом и даже не пытаюсь пошевелиться.
— Хорошая девочка, — в глазах Дикого появляется опасный блеск, и он сразу же опускает взгляд на мою грудь.
Смотрит долго, пристально, словно хочет запомнить каждый изгиб, а может просто оценивает товар. Не знаю. Но это становится неважным, когда Дикий поднимает руку и указательным пальцем касается вершинки соска.
Меня будто током удаляет. Дыхание спирает. Сосок тут же напрягается.
Мужчина усмехается и кладет ладонь мне на грудь, сдавливает.
Боль с примесью чего-то до сих пор неизведанного стрелой проносится по телу, вызывая настоящий ужас.
— Не надо, прошу… — выдавливаю из себя тихие слова.
Дикий резко поднимает голову. Приподняв бровь смотрит на меня.
— Значит, не немая, — чуть склоняет голову набок, прищуривается. — Голос я твой услышал, следующий этап — стоны.
Неверяще смотрю на мужчину. Ищу признаки лжи на его лице, но не нахожу. Его глаза остаются серьезными.
Дрожь охватывает тело. Ноги немеют. Колени подгибаются…
До меня доносится звук приглушенных, шуршание, стоны. Дикий стискивает челюсти, бросает взгляд на дверь, после чего подхватывает бретельки и натягивает их мне на плечи.
Шаги приближаются. Невольно оглядываюсь
Дверь распахивается и внутрь залетает… тело. Дикий едва успевает отодвинуть меня в сторону, чтобы человек, проскользивший по паркету, как мяч для боулинга, не сбил меня.
Сердце отбивает бешеный ритм. Дыхание постоянно прерывается. Места, где Дикий держит меня, жгут.
Но это все становится неважным, когда я поворачиваю голову и смотрю на… мужчину.
Крик застревает на губах.
Узнаю одежду человека, который на трясущихся руках пытается подняться с пола. Именно ее надевал мой отчим, когда утром уходил из дома.