Охота на Уинтер - Айви Торн

УИНТЕР

Когда я просыпаюсь, вокруг темно и пахнет. Чем именно, я не уверена, но запах не из приятных. Чем-то вроде бензина и смазки, с едва уловимым привкусом пота и алкоголя. Мне требуется некоторое время, чтобы открыть глаза, и я не совсем уверена, что хочу это делать. Я почти уверена, что умерла и попала в ад, и не спешу выяснять, что меня там ждёт. К тому же здесь холоднее, чем я думала. Но я не могу представить себе другого места, где бы так пахло. Я почти ожидаю, что запах бензина вспыхнет в любую секунду и поглотит меня пламенем. Но по мере того, как ко мне понемногу возвращаются чувства, и я неловко ворочаюсь, я начинаю сомневаться в этом. Мне кажется, я лежу на кровати, накрытая колючим одеялом, и я протягиваю руки, чтобы дотронуться до него, но не могу.

Они у меня над головой. И тут я понимаю, что мои запястья чем-то стянуты.

Я связана.

Страх, холодный и внезапный, пронзает меня до костей, и я резко открываю глаза. В комнате, где я нахожусь, темно, но сквозь жалюзи, закрывающие окно надо мной, пробивается достаточно лунного света, чтобы разглядеть очертания предметов в комнате. Я лежу на кровати в центре комнаты, с одной стороны стоит прикроватная тумбочка, у дальней стены — комод. На стенах висят постеры, на которых смутно различимы силуэты обнажённых женщин, мотоциклов и автомобилей.

С новым осознанием приходит и боль. Боль в голове, острая и пронзительная, пронзает меня, пока я ворочаюсь на кровати, пытаясь высвободить запястья. Я почти сразу же останавливаюсь, потому что это вызывает новый вид боли, которая пронзает меня и высасывает из моего тела все до последней капли.

Что случилось? Я пытаюсь вспомнить. Всё, что я могу собрать воедино, это размытые формы и неясные очертания, как на телевизионном канале с плохим сигналом. Я пытаюсь вспомнить как можно больше, чтобы понять, что я могла сделать такого, что привело к тому, что я очнулась привязанной к неудобной кровати в незнакомом месте, и каждая часть моего тела болит, как будто меня избили.

Может быть, именно это и произошло. Во мне поднимается новый приступ ужаса, и я пытаюсь дышать, борясь с паникой. Возможно, меня похитили, избили или причинили мне какой-то вред. Или, может быть, я попала в аварию и меня спасли, но тот факт, что я сейчас связана, говорит о том, что это, скорее всего, не так.

Я ёрзаю на матрасе, пытаясь найти выход из этой ситуации, но понимаю лишь то, что под одеялом я голая. О мой Бог. В моей голове проносится дюжина ужасных сценариев, и я начинаю плакать, слёзы наворачиваются на глаза и стекают по щекам. У меня мгновенно закладывает нос, и новая боль рикошетом отдаётся в черепе, заставляя меня плакать ещё сильнее.

Что я такого сделала, чтобы заслужить это? Я не могу вспомнить ничего такого, что могло бы привести меня в такое положение. А потом, когда я заставляю себя думать дальше, ещё дальше, у меня по коже бегут мурашки от осознания того, что это правда, а не просто мои догадки.

Я ничего не помню. Не только то, что я могла сделать или кому могла насолить, чтобы оказаться здесь, но и что произошло до того, как я очнулась, где я нахожусь, где я живу и чем занимаюсь. Ничего о том, кто я такая. Даже своего имени.

О боже.

Должно быть, со мной произошёл какой-то несчастный случай. Или, может быть, тот, кто привёз меня сюда и связал, виноват в том, что я не могу вспомнить, но, должно быть, у меня была какая-то травма головы. Что-то настолько серьёзное, что стёрло мой разум начисто, не оставив после себя почти ничего полезного.

Это ведь можно вылечить, верно? Я пытаюсь вспомнить всё, что я когда-либо слышала о потере памяти, все плохие фильмы, которые я когда-либо смотрела, с амнезией в качестве сюжета, но всё это тоже исчезло. Как будто та, кем я была раньше, исчезла, уступив место оболочке, которая лежит здесь, в незнакомой комнате, и ждёт, когда кто-нибудь войдёт и скажет мне, что, чёрт возьми, происходит.

Я одновременно боюсь и жду этого, потому что, кто бы ни пришёл, я сомневаюсь, что это будет тот, кого я хочу видеть. Учитывая мою нынешнюю ситуацию. Но, по крайней мере, я могу получить ответы.

Несмотря на нарастающую панику, я чувствую, что травмы и усталость берут верх, и на какое-то время снова погружаюсь в сон. Сны тоже расплывчатые: неясные лица и незнакомая комната, полная криков, крови и ощущения, что меня подбрасывает в воздух, я парю, а потом падаю. Именно падение заставляет меня проснуться и громко ахнуть, когда я резко сажусь в кровати, пытаясь приподняться, но связанные запястья не дают мне этого сделать. Я откидываюсь на подушки, тяжело дыша, и тут понимаю, что меня разбудил не только сон.

Ручка двери поворачивается, и я напрягаюсь, инстинктивно пытаясь отодвинуться назад, когда дверь распахивается и я вижу стоящего там мужчину, который смотрит прямо на меня. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я вижу. Я ожидала увидеть кого-то старого или уродливого, отвратительного и мерзкого мужика, и этот мужчина определённо мог быть таким внутри. Почти наверняка, если он из тех мужчин, которые оставляют девушку привязанной к кровати.

Но он не старый и не уродливый.

На вид ему максимум двадцать пять, у него смуглая кожа, тёмные глаза и густые чёрные волосы, убранные с лица. Он одет в джинсы и белую футболку с пятнами вдоль подола, похожими на машинное масло, и в мотоциклетные ботинки. Он стоит, засунув руки в карманы, прислонившись к дверному косяку, и не спеша наблюдает за мной. У него резкие черты лица, острый подбородок, и он смотрит на меня так, словно ничуть не удивлён моим состоянием, а на его полных губах играет ухмылка.

Я не могу вспомнить других мужчин, которых знала до этого, но уверена, что он — самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

— Уинтер. Ты очнулась. — Он приподнимает бровь, а я в шоке смотрю на него.

— Откуда… откуда ты знаешь