Сказка о Василисе. Путь героини, череп-жених и чудесное преображение - Владимир Викторович Рябов

Научный редактор Анна Барсукова

Послесловие Ольги Кондратовой

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Рябов В., 2024

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

⁂

Я посвятил волшебным историям значительную часть своей жизни. В детстве мифологический словарь был одной из моих любимых книжек. Я рос не слишком общительным подростком, и долгое время герои сказок и мифов оставались моими друзьями. В студенческие годы я заслушивался аудиозаписями лекций филолога Софьи Залмановны Агранович, потом были фольклорист Владимир Яковлевич Пропп, религиовед Мирча Элиаде, философ Алексей Федорович Лосев, наконец, психолог Карл Густав Юнг и его коллега и единомышленница Мария-Луиза фон Франц. И я читал сказки, несчетное множество сказок.

Свое тридцатилетие я отпраздновал успешным поступлением в магистратуру Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) [1] на специальность «Фольклористика и мифология». В тридцать три года я плотно занялся изучением юнгианского направления психотерапии, самого «сказочного» из всех возможных. С 2014 года я рассказываю другим людям о том, что такое миф и сказка, по большому счету не приблизившись к этому пониманию ни на шаг с тех пор, как был ребенком. Отбрасывая как шелуху все то, чем миф не является, мы лишь подступаемся к тому, что и так всегда понимали и чувствовали, но для чего едва ли найдешь слова, кроме тех, что уже были произнесены много лет назад. Сейчас я могу с уверенностью сказать только то, что уже сказали мои коллеги-юнгианцы много лет назад. Мы все в какой-то мере пребываем во власти архетипических сил, которые находят свое образное воплощение в мифах и волшебных сказках, со всем их ужасом, напором и очарованием. Я убежден, что первое и лучшее из того, что мы можем сделать в этой ситуации, – это признать таинственную власть сказки над душой современного человека.

Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная». Иван Билибин, 1899 г.

Российская национальная библиотека

Мы давно привыкли воспринимать сказку как развлекательный жанр, что-то не вполне серьезное, даже детское. Но если мы присмотримся к народной сказке повнимательнее, то поймем, как она бывает откровенна, жестока, порой убийственно серьезна. Без лишней сентиментальности и долгих раздумий родители покидают детей в лесу, герой отдает своего коня на съедение волку, героиня оставляет прах мачехи и сестер и идет дальше, навстречу своей судьбе. Герои беспощадны не только к другим, но и к самим себе: Иван-царевич отрезает куски собственного мяса, чтобы накормить ими чудесную птицу и продолжить полет. Как писал тонкий знаток фольклора Владимир Яковлевич Пропп, «сказка вообще не знает сострадания» [2], она лишена морали, привычных нам представлений о добре и зле. Но если народная сказка не учит нас добру, то зачем мы снова и снова возвращаемся к ней?

Гуманитарные катастрофы XX века и события последних лет напоминают нам, как абсурден и жесток бывает окружающий мир. Сказка не указывает нам на хорошее и плохое в моральном смысле, но содержит в себе архетипический опыт выживания. И речь здесь идет не о чисто биологическом, животном выживании, а о глубоко человеческом способе бытия в мире. Рецепт выживания из сказки не имеет ничего общего с пошаговой инструкцией. Как будто минуя сознательный разум цивилизованного человека, сказка обращается напрямую к нашей душе. Как бы абсурдно это ни звучало, можно сказать, что волшебная сказка организует наш внутренний мир определенным образом. Неслучайно многие исследователи фольклора обнаруживали сходство сказки с древними ритуалами инициации и шаманскими камланиями [3]. Веками народная сказка содержала в себе универсальный опыт трансформации, а потому она не оставляет равнодушным и современного человека.

В центре этой книги – конкретный сказочный сюжет. Это волшебная сказка «Василиса Прекрасная» из классического сборника русских сказок Александра Николаевича Афанасьева [4]. Эта сказка не раз попадала в поле зрения как фольклористов [5], так и психологов-юнгианцев [6]. Сейчас ее образы вдохновляют художников [7], расходятся по интернету в виде мемов, попадают на кожу в виде татуировок [8], ложатся в основу компьютерных игр [9]. В чем же прелесть этой сказки, чем обусловлен неослабевающий интерес к ней?

Иллюстрация Ганса Принца к сказке «Золушка». 1905 г.

Городской музей Турку

Во-первых, «Василиса Прекрасная» – это женская сказка, что само по себе встречается не так часто. Например, из 175 сказок, которые послужили материалом для классического труда Проппа [10], только в 26 главный герой – женщина. Это соотношение в целом видится показательным для русского фольклора, хотя, возможно, и для европейского тоже: в сборнике братьев Гримм из 110 сказок, которые мы можем определить как волшебные, по меньшей мере в 60 главный герой – мужчина. Кроме того, даже на фоне таких немногочисленных женских сказок сказка о Василисе – особенная.

Во-вторых, в отличие от таких женских сюжетов, как «Финист – ясный сокол», «Король Дроздобород», «Ослиная шкура» или «Синяя Борода», мужские образы здесь не врываются в историю с первой страницы. Отец в сказке о Василисе пассивен – в этом плане «Василиса» похожа на «Красную Шапочку» и в меньшей степени на «Золушку» и «Белоснежку». Таким образом, женское в сказке про Василису осмысляется не на прямом и очевидном контрасте с мужским. Героиня не исследует мужскую территорию [11] и не справляется с вторжением мужского в свою жизнь [12], но выстраивает отношения именно с женским – внутри и снаружи. Это вовсе не означает, что архетипически мужское не играет в сказке про Василису существенной роли, однако основное внимание сосредоточено именно на женских образах (Василиса, куколка, мать, мачеха, сестры, Яга, старушка), которых значительно больше, чем мужских (отец, всадники, царь).

В-третьих, сказка о Василисе интересна тем, что ближе к ее финалу перед нами предстает молодая женщина, которая может принимать решения и действовать сама. Она не лежит в хрустальном гробу, не продолжает жить у мачехи до тех пор, пока мимо двора не проедет королевич, не ждет, когда принц устроит бал, фея подарит роскошное платье, а затем настанет черед примерить хрустальный башмачок. Даже в страшное лесное логово Василиса, хоть и вынужденно, идет собственными ногами, а не едет в отцовской телеге, как во многих других сказках [13]. Ближе к концу Василиса решает покинуть тот дом, где ей довелось вынести столько страданий, отправляется в город, сама просится на житье к безродной старушке и велит ей продать готовое полотно. В то же время Василиса по-прежнему владеет волшебной куколкой и обращается к ее услугам, когда это нужно, а в определенной ситуации просто сидит под окном и ждет, что будет дальше.

Главное чудо Василисы, особенно явственное во второй половине сказки, не во врожденной красоте, как у Белоснежки [14], и не в чудесных нарядах, как у Золушки, и даже не в волшебной кукле как таковой. На мой взгляд, оно состоит в удивительном балансе между способностями действовать и ждать, справляться самостоятельно и рассчитывать на помощь внешних сил, менять реальность и принимать мир таким, какой он есть. Такого рода баланс – показатель зрелости не только в сказке, но и в жизни.

В этой книге я предлагаю двигаться по сюжету о Василисе, словно немного со стороны наблюдая за той работой, которую проделывает главная героиня. Таким образом я надеюсь расширить и обогатить содержание сказки, прибегнув к методу, который называется амплификация. Амплификация – способ работы с текстом, предложенный Карлом Густавом Юнгом. Классическое определение этого метода выглядит следующим образом.