Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

— Получилось? — женский голос, неприятный, резкий.

— Не знаю я! Должно было… — ответил мужской.

— Не знает он! — воскликнула женщина. — От этого зависит жизнь Катрины!

— Я впервые делаю два переселения одновременно, а одно ещё и из другого мира, — проворчал мужчина.

Все это я слышала, но не видела — веки были такими тяжёлыми, что открыть глаза не выходило. И звучало всё, как какой-то бред. Что вообще делают у меня дома все эти люди? Я же точно помнила, что засыпала в своей кровати. Отказалась идти на дискотеку с Викой, и… уснула.

— Мама… — раздался девичий голос.

— О, слава трём! Катрина, ты жива!

— Мама, почему я такая уродина? — голос перестал быть испуганным и стал капризным, недовольным.

— Малышка, это единственный способ сохранить тебе жизнь.

— Но я хочу своё тело!

Абсурд звучал всё сильнее, и пришлось разлепить глаза, чтобы убедиться: я сплю и вот-вот проснусь. Но сна не оказалось.

Непонятная комната. Я лежала на кровати. Рядом мужчина преклонных лет в тряпье — словно друид из компьютерной игры. Рядом с ним плотная женщина в дорогой одежде обнимала девушку лет двадцати. Обе смотрели на меня крайне недовольно. И тут я поняла — я не дома.

— Кто вы? Где я? — спросила я хрипло.

— Она звучит, как я! Это мерзко! — закричала девица. — Мама, я хочу своё тело!

Мой собственный голос и правда был чужим. Я глянула на руки… тоже будто не мои. Слишком тонкие, чужие.

— Почему она может говорить? Ты должен был лишить её голоса! — рявкнула женщина.

— Что-то не сработало, — пожал плечами друид.

— Так исправь! Если она будет говорить, она всё расскажет — и они придут за Катриной, идиот!

— Сейчас, сейчас…

— Кто вы? — повторила я вопрос, чувствуя, как подступает паника. Слишком реалистично для сна.

Женщина резко обернулась ко мне, глаза её сверкнули:

— Ты призвана занять тело моей любимой дочери. Чтобы стать жертвой вместо неё. Добровольной жертвой.

— Что?! — выдавила я, едва веря в происходящее, и попыталась вскочить. Но друид прижал меня обратно к кровати.

— Не шевелись, а то вместе с голосом и зрение отниму!

Это никак не успокаивало, и я продолжала вырываться. За что получила удар по голове — и всё исчезло.

…Очнулась я с гулом в голове. Зрение вернулось — уже хорошо. Катрины в комнате не было. Только друид и женщина.

— Готово? — Должно быть. — Ты меня слышишь?

Я слышала, но отвечать не планировала.

— Скоро приедет карета и отвезёт тебя в замок Хабон. Ты будешь откликаться на имя Катрина. Ты поняла?

Я ничего не поняла, но решила пока молчать.

— Чего она не реагирует? Ты её чем приложил?

— Оглушил. Ничего такого. Она в сознании.

— Ты слышишь меня? Ты Катрина Нур. Тебя избрал жребий в дар одному из трёх. Остальное тебе не понадобится. Веди себя нормально — и скоро всё закончится. Вернёшься в свой мир.

— Не вернётся, — хмыкнул друид.

— Что?

— Говорю, не вернётся.

Женщина вспыхнула:

— Ты идиот! Зачем при ней говоришь?! Мне нужно было, чтобы она была послушной!

— А-а, ты её обмануть хотела? Видимо, теперь не выйдет, — я услышала сожаление. Но не обо мне, а о том, что не выйдет обмануть. Как мило.

Женщина повернулась ко мне.

— Ты будешь вести себя как положено. Ты Катрина Нур. Моя дочь. Ты в её теле, и этого тем выродкам будет достаточно. Ясно?

— Нет, — хотела сказать я. Но рот открылся без звука. Голос исчез.

— Отлично, — довольно кивнула она, убедившись. Развернулась и вышла, оставив меня наедине с друидом.

Я моргнула — и уже стояла перед каретой. Карета была без кучера, но никого это, похоже, не смущало. Словно так и должно быть.

На мне оказалось какое-то дорогое платье, стянутое в талии так туго, что дышать было трудно, волосы аккуратно заплели в причёску, но, конечно, меня ни о чём не спрашивали. Я была куклой, игрушкой, наряжаемой к чужому спектаклю.

Друид поспешил удалиться, даже не глядя в мою сторону, словно выполнил заказ и теперь свободен. Дочь этой женщины, Катрина, больше не показывалась. Дом же… я успела разглядеть его и без слов понимала: семья жила богато. Тяжёлые ковры, хрустальные светильники, золото в отделке. Отчасти я даже могла понять желание матери уберечь своё чадо от чего-то страшного. Вот только от чего именно — мне никто не объяснил. Но судя по тому, что меня готовили заменить «любимую дочь», узнать я это должна была очень скоро.

Пока служанки стягивали на мне корсет, неприятное ощущение тесноты, будто меня заталкивают в чужую оболочку, я успела рассмотреть саму девушку, ради которой вся эта затея. Русые волосы с едва уловимой рыжиной, нежная кожа, тонкие пальцы, лёгкость в движениях. На вид лет девятнадцать — точного возраста никто не сообщил, но сразу чувствовалось: передо мной типичная представительница богатого рода. Ухоженная, хрупкая, избалованная… И именно ради неё я теперь стояла в чужом теле, связанная шнуровкой этой роскоши и совершенно молчаливая.

Карета вдруг открылась сама собой, створки дверей бесшумно распахнулись. Женщина, мать Катрины, скорбно заламывая руки, бросилась меня обнимать и причитать:

— Доченька! Катрина моя бедная! Как же я без тебя?..

Ради кого был весь этот спектакль — непонятно. Вокруг не оказалось ни души. Может, она пыталась убедить меня? Или себя? Всё выглядело настолько фальшиво, что хотелось закатить глаза. Но возразить я всё равно не могла: голоса у меня больше не было.

Меня усадили в карету, двери сами закрылись, и та мягко тронулась с места. Вернее, больше казалось, что тронулась я. Потому что ехать в повозке без кучера, которая катится сама по себе, — это уже за гранью привычной реальности.

Сначала я сидела смирно, но вскоре решилась — дернула за ручку дверцы, намереваясь выпрыгнуть и сбежать по дороге. Но бесполезно: двери не поддавались, запертые словно изнутри замком, которого там не было. Пришлось сесть обратно и прижаться к окну.

За стеклом медленно проплывал чужой мир. Дорога, выложенная гладкими серыми плитами, тянулась между холмами. На горизонте виднелись яркие башни и шпили, сверкающие в солнечных лучах. Леса здесь казались гуще и выше, чем в моём мире: деревья с серебристой листвой, будто каждая ветвь отражала свет. Иногда попадались группы всадников в странных доспехах, и они не обращали внимания на едущую без кучера карету — будто это было чем-то обычным.

Поляны сменялись деревушками: аккуратные