Миссия: вернуть истинную - Мия Флор

Гвендалина Свон

Быть ректором Академии четырёх стихий — это непросто.

Мои студенты особенные: из разных уголков этого мира, а кто-то и вовсе из других миров. Среди учащихся есть наследники стихий, драконы, оборотни, химеры, сандры — огромные пустынные скорпионы… И, наверное, список можно продолжать до бесконечности. Однако их объединяет одно — они всегда находят приключения на свою голову, а мне, как ректору и ответственному за их безопасность, приходится делать невозможное, чтобы каждый студент дожил до финальных экзаменов.

Например, сегодня мне приходится размораживать сборную по магкею огненного факультета.

Ребята заигрались и растопили лёд на озере Академии, которое в течение учебного года служит ледовым катком для матчей.

За это водники решили их проучить и заморозить огневиков вместо озера…

Все — до матча по магкею, который вот-вот начнётся. Зрители уже начинают заполнять трибуны на берегу озера. И, конечно же, совсем скоро важные и знатные родители отпрысков придут ко мне с вопросами, почему их сыновья превратились в ледяные глыбы.

Я считаю до десяти, восстанавливаю дыхание и продолжаю размораживать шмыгающего носом огневика, чьё тело заключено в саркофаг изо льда…

С кем не бывает — пошалили ребята. Главное — живы-здоровы. А водники уже работают над тем, чтобы заморозить озеро. Надеюсь, что матч пройдёт, как и планировалось.

— Гвен, это так ты заботишься о моём сыне? — с лёгкой усмешкой произносит знакомый мужской голос из-за спины.

Элайджа Валфайр, отец капитана команды огневиков.

Ну вот, началось…

Я не оборачиваюсь, сохраняю спокойствие и холодность. Без этого в моей работе никуда. Если я сейчас начну объясняться — остальные члены команды, закованные в лёд, могут получить переохлаждение. И тогда проблем точно не оберёшься.

— Почему он в таком состоянии? — продолжает задавать вопросы Элайджа, огненный дракон. На странность, я не слышу в его голосе упрёка, не похоже, чтобы он был взволнован. Скорее всего, он здесь просто затем, чтобы завалить меня неудобными вопросами.

— Он в таком состоянии потому, что не усвоил простого правила: не стоит играть с огнём, когда катаешься по льду, — резко отвечаю я повелителю стихии огня. — И ты можешь не стоять над душой, а помочь.

Мало кто может позволить себе так разговаривать с ним, но мы знакомы так давно, что следование этикету меня не особо волнует, особенно когда перед тобой команда студентов, трясущихся от холода.

— Ты всё такая же дерзкая, да, Гвен? — кидает мне Валфайр где-то рядом с ухом, нарушая моё личное пространство.

Я на секунду замираю. Тон его голоса и напористость возвращают меня в прошлое…

Когда-то мы с Элайджей учились вместе в этой Академии. Он ухаживал за мной, яростно добивался, но у него не было шансов, ведь его конкурентом был мой истинный — Джо Вальмон…

Я бросаю гневный взгляд на Валфайра. Ему не стоит заигрывать со мной. Не здесь, не сейчас и вообще никогда. Элайджа с вызовом сощуривает на мне янтарные глаза, губы расплываются в ухмылке. Он запускает ладонь в свои рыжеватые волосы, взлохмачивая их. Он так всегда делает.

— О да… Гвен. Узнаю этот огонёк в глазах. Джо Вальмон, должно быть, полный придурок, раз отверг тебя и опозорил, бросив беременной своим же ребёнком, — продолжает Валфайр, нагло напоминая мне о болезненном прошлом…

Я на грани того, чтобы вспылить и столкнуть Элайджу в растаявшее озеро. Это неприятно.

Но я ректор, а не молодая студентка, и должна держать себя в руках.

Да, я была глупой в молодости! Верила, отдавалась чувствам и эмоциям… А Джо, мой истинный, изменял мне направо и налево. Даже с моей подругой. Даже с арахнидой Грисельдой… И боюсь представить, с кем ещё.

Это были годы, о которых мне не хочется вспоминать. Единственное, что от них осталось хорошего, — это Рудольф, мой сын от Джо Вальмона, которого я растила одна, не желая больше ввязываться в интриги опозорившего меня дома стихии воды. Мне пришлось быстро повзрослеть, возродиться из пепла и начать новую жизнь.

Отвлекаюсь на очередного ученика. Размороженные ребята сбились в кучу, дрожат. Нужно сделать для них тепловой купол, пока не прибыл лекарь для проверки их состояния.

— Что скажешь, если я тебе помогу, а ты сходишь со мной на ужин?

А вот это уже наглость!

— Нет, — холодно отрезаю я, переходя к следующему игроку команды. — Я справлюсь сама.

Справлялась и не с таким. Так что низкие манипуляции Валфайра не сработают со мной.

Элайджа тяжело вздыхает, но даже получив отказ, всё равно принимается помогать, согревая игроков и отчитывая своего сына, капитана команды огневиков, за то, что был так неосмотрителен.

Вскоре он вновь оказывается близко.

— Подумай, Гвен. Мы оба взрослые люди, наши дети выросли. Я сейчас один, и ты одна. Ведь ты ещё молода… красива… — он продолжает что-то напевать, заманивая на свидание, а я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд из толпы. Этот взгляд пронизывает до дрожи. Столько лет прошло, а эффект всё тот же.

Несколько секунд — и я слышу грозный голос Джо Вальмона:

— Я не понял. Что здесь происходит? — в убийственном взгляде, который он бросает Валфайру, читается желание показать свою территорию, заставить соперника ретироваться немедленно.

Но Джо ошибается. То, что мы связаны истинностью, для меня давно ничего не значит. Мое сердце не принадлежит ему - оно разбилось, превратилось в пепел, исчезло.

Поворачиваюсь к мужчине, который уничтожил моё сердце. Он нависает надо мной — грозный и такой суровый. Властный и решительный…

Спустя долгие годы Джо Вальмон наконец-то получил доказательство нашей истинности, обман раскрылся, и он даже признал Рудольфа своим сыном… С тех пор повелитель стихии воды намеревается вернуть то, что было между нами когда-то, он хочет искупить свою вину.

Но это сложно и… невозможно.

— Всё просто, Джо, — кидаю я ему. — Здесь происходит то, что меня пригласили на свидание, и я… согласилась, — вру, замечая, как расплывается в улыбке Элайджа.

Джо переводит на меня удивлённый взгляд. Осознав полученный ответ, он мрачнеет. Кажется, что над озером сгущаются тучи, в воздухе начинают кружиться снежинки. Вальмон не отрывает от меня пронзительного взгляда, заставляя утонуть в забытых чувствах.

Нет, так быть