Девочка для Шторма - Ольга Медная

Шестьдесят четыре тысячи рублей.

Лиза смотрела на экран мобильного банка, и цифры расплывались перед глазами, превращаясь в насмешливые нули. Это была вся её «подушка безопасности», собранная за два года изнурительной стажировки и подработок ночами. Сумма, которой едва хватило бы на неделю пребывания в отделении интенсивной терапии. А им требовался месяц. И операция. И реабилитация.

— Елизавета Андреевна, вы меня слышите? — голос врача звучал ровно, профессионально и потому — совершенно безжалостно.

Лиза подняла голову. Доктор Марков, хирург с усталыми глазами, не смотрел на неё. Он листал историю болезни её матери, словно читал обычный юридический кодекс, а не смертный приговор.

— Да, я слышу. Шестьсот тысяч — это только залог для начала лечения.

— В частном секторе — да. В государственном листе ожидания ваша мама — тридцать вторая. С её состоянием сердца… — он замолчал, многозначительно поправив очки. — У неё нет полугода. У неё нет даже месяца.

Лиза сглотнула комок, стоявший в горле. В коридоре частной клиники пахло дорогим парфюмом и чистотой, а не хлоркой и бедой, как в районных больницах. Здесь спасали жизни, если за них было чем платить.

— Я найду деньги, — голос предательски дрогнул, но Лиза выпрямила спину. Красный диплом юридического факультета приучил её держать лицо, даже когда внутри всё осыпалось прахом.

— У вас три дня, — Марков наконец взглянул на неё, и в его взгляде на секунду мелькнула жалость. — Потом мы будем вынуждены перевести её обратно по месту прописки. А это… вы сами понимаете.

Лиза вышла из клиники в прохладные сумерки города. В кармане завибрировал телефон. Юридическая фирма «Соколов и партнеры». Её шанс.

— Да, Аркадий Викторович? — быстро ответила она, надеясь, что начальник пересмотрел её просьбу об авансе.

— Лиза, детка, я насчет твоего запроса, — голос Соколова был елейным. — Пойми, фирма не банк. Мы ценим твои мозги, ты лучший стажер за последние пять лет, но… риски велики. Однако, есть вариант. Нужно доставить пакет документов в «Айсберг». Лично в руки владельцу. Сделаешь это чисто, без лишних вопросов — я выпишу тебе премию. Хорошую премию.

«Айсберг». Самый закрытый и одиозный ночной клуб города. Место, о котором в юридических кругах шептались с опаской: там не просто отдыхали, там «решали вопросы».

— Я поняла. Когда?

— Сейчас. Заезжай в офис за документами. И Лиза… надень что-нибудь менее… библиотечное. Там ценят эстетику.

Через два часа Лиза стояла перед массивными дверями «Айсберга». На ней было строгое темно-синее платье — единственное дорогое в её гардеробе, купленное для выпускного. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, подчеркивая тонкую талию и бледность кожи.

Охрана на входе — двое мужчин с лицами из гранита — не задавали вопросов, едва она назвала имя Соколова. Её провели через основной зал, где гремела музыка, а в воздухе висела взвесь из дорогого табака и эйфории, вглубь коридоров, задрапированных тяжелым бархатом.

— Жди здесь, — бросил охранник, указывая на дверь в конце коридора. — Босс занят. Выйдет — отдашь.

Лиза осталась одна. Тишина здесь была гнетущей, лишь глухие удары басов доносились сквозь стены. Прошло десять минут, пятнадцать. Нервы были на пределе. Мысли о матери, о счетах и о странном поручении Соколова сплелись в тугой узел.

Внезапно дверь в конце коридора приоткрылась. Лиза сделала шаг вперед, собираясь представиться, но замерла.

Из кабинета не вышли. Оттуда донесся звук — резкий, сухой хлопок, который невозможно было спутать ни с чем. Звук пощечины или… удара. А следом — тяжелый, хриплый голос, от которого по позвоночнику пробежал холод.

— Я не люблю повторять дважды, Глеб. Если деньги не будут на счету к утру, твоя юридическая неприкосновенность станет твоим саваном.

Лиза затаила дыхание. Она не должна была этого слышать. Она юрист, она знала: конфиденциальность — это всё. Но любопытство и страх толкнули её вперед. Дверь была приоткрыта на пару сантиметров.

В кабинете, залитом приглушенным янтарным светом, за массивным столом сидел мужчина. Его лицо было наполовину в тени, но Лиза узнала его сразу. Артур Шторм. Человек, чьё имя в городе произносили либо шепотом, либо с придыханием. Официально — строительный магнат и меценат. Неофициально — хозяин теневой империи, человек, который не знал слова «нет».

Перед ним на коленях стоял мужчина в дорогом костюме — Лиза узнала в нем известного адвоката, часто мелькавшего в новостях. Лицо адвоката было залито кровью, а его руки дрожали.

Рядом со Штормом стоял огромный мужчина с короткой стрижкой — Ганс, его правая рука. Он лениво поигрывал складным ножом.

— Я всё сделаю, Артур Борисович… Пожалуйста… — прохрипел адвокат.

— Уведи его, Ганс. Он портит мне аппетит, — бросил Шторм, даже не глядя на умоляющего.

Лиза поняла, что нужно бежать. Сейчас. Немедленно. Пакет с документами в её руках задрожал. Она начала медленно пятиться назад, стараясь не издавать ни звука на ковровой дорожке.

Один шаг. Второй. Третий.

И тут её каблук зацепился за край ковра. Она качнулась, и папка с документами с глухим стуком упала на пол. В тишине коридора этот звук прозвучал как выстрел.

В кабинете мгновенно стало тихо.

Лиза замерла, её сердце колотилось где-то в горле. Она не успела поднять папку. Дверь кабинета медленно, со скрипом распахнулась настежь.

На пороге стоял Артур Шторм.

Он был выше, чем казался на фото. И намного опаснее. Черная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, идеальные черты лица, которые казались высеченными из холодного мрамора. Но самым страшным были глаза. Темные, почти черные, в которых не было ни капли тепла — только ледяная насмешка и хищный интерес.

Он медленно перевел взгляд с Лизы на рассыпавшиеся бумаги у её ног, а затем снова на неё.

— Юридическая помощь подоспела очень вовремя, — его голос был низким и бархатистым, как дорогой виски. — Ты кто такая, «красная шапочка»? И почему ты подслушиваешь там, где взрослые дяди обсуждают дела?

Лиза почувствовала, как её обдает жаром. Она попыталась заговорить, но голос подвел.

— Я… я от Соколова. Документы для вас, — она присела, дрожащими руками собирая листы.

Шторм сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. От него пахло дорогим табаком, кожей и чем-то неуловимо опасным. Он носком лакированного ботинка прижал один из листов, которые она пыталась поднять.

Лиза замерла и подняла на него взгляд. В этот момент она еще не знала, что её жизнь — та, прежняя жизнь