Николь С. Гудин
Мистер Июнь
Внимание!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.
Оригинальное название: «Mr. June» by Nicole S. Goodin
Название на русском: Николь С. Гудин, «Мистер Июнь»
Серия: Мальчики с календаря #6
Переводчик: Ленуся Л.
Редактор: Диана Л.
Вычитка: Юлия Цветкова
Обложка: Екатерина Белобородова
Оформитель: Юлия Цветкова
Переведено специально для группы:
https://vk.com/book_in_style
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Глава 1
Мак
— Мак, ты меня слышишь? — снова спрашивает голос в моем наушнике.
Я издаю стон и отталкиваюсь от стены, к которой мирно прислонялся последние полчаса.
— Повтори еще раз, Джилли, я надеюсь, что ослышался.
Он хихикает.
— Не будь таким, по крайней мере, с ней все становится интересным.
Интересным. Это одно из слов. Я могу придумать кучу более красочных вариантов, ни один из которых на самом деле ни в малейшей степени не поможет мне, когда дело дойдет до устранения этой конкретной проблемы.
— Тебе лучше приготовиться, чувак, кукушка вот-вот залетит прямо в гнездо, повторяю, прямо в гнездо.
— Где? — рявкаю я, огибая здание.
— Северо-западный угол, как и на позапрошлой неделе.
— Кто-нибудь, вызовите охрану, — бормочу я.
— Ты и есть охрана, Мак, — отвечает он, явно забавляясь.
— Ну, этой охране нужна своя гребаная охрана. Эта сучка сумасшедшая.
— Может тебе стоит попробовать отшлепать эту задницу, — усмехается он.
Я в отчаянии стискиваю зубы.
— Займись чем-нибудь другим, Джилли.
— Например, чем, босс?
— Мне все равно. Делай буквально все, что угодно, только не разговаривай со мной, — огрызаюсь я, подходя к северо-западному углу как раз вовремя, чтобы увидеть ногу с кроваво-красными шпильками, раскачивающуюся вверху.
Она может быть огромной занозой в моей заднице, но должен отдать ей должное — я понятия не имею, как ей удается перелезать через забор в этих туфлях.
Скрещиваю руки на груди и жду, мое и без того истощающееся терпение истончается.
Следует другая туфля, и я позволяю своему взгляду скользнуть вверх по ее ногам и заднице, когда она перелетает через забор с моей стороны.
Она полностью перелезает, и ей остается совсем немного, чтобы добраться до земли, но я не собираюсь предлагать ей руку помощи.
Женщина смотрит на землю через плечо, ее теперь оранжевые волосы — на прошлой неделе они были фиолетовыми — развеваются на ветру, прежде чем она отпускает руку и спрыгивает на траву.
Я поднимаю бровь, когда она элегантно приземляется на подушечки пальцев и поправляет свои черные брюки, прежде чем повернуться, ее взгляд мгновенно останавливается на мне.
Она дуется, когда видит, кто пришел.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.
Дерьмо. Вживую она еще красивее, чем через монитор.
— Это моя работа, милая. Думаю, лучше спросить, что ты здесь делаешь?
— Сегодня должен дежурить в саду другой. — Она еще больше выпячивает свои большие пухлые губы, но то, что явно подействовало на Хью — «другого», о котором она говорит — не прокатит со мной, как бы чертовски сексуально она ни выглядела.
Ей придется постараться, черт возьми, намного лучше.
Слабые мужчины — это та самая причина, по которой эта маленькая возмутительница спокойствия вообще здесь, и причина, по которой она продолжает проходить сквозь нашу оборону.
Во-первых, босс был слаб из-за того, что спал с ней, а половина мужчин в моем штате еще слабее из-за того, что позволяли ей отвлекать себя движением бедра или надутыми губами.
За последний месяц она трижды чуть не вломилась в дом, и это дерьмо прекратится прямо сейчас, даже если мне придется запачкать руки, чтобы это произошло.
— Извини, что причиняю неудобства, — тяну я.
Ее взгляд лениво скользит мимо моего плеча к огромному зданию, в котором живут люди, которых я здесь защищаю.
— Даже не думай об этом.
— Упс. — Она ухмыляется и пожимает изящными плечами. — Слишком поздно.
— Его здесь нет.
Она проводит языком по нижней губе, в ее глазах появляется озорной блеск.
— О, да ладно тебе, здоровяк, мы оба знает, что это ложь. Если бы его здесь не было, тебя бы тоже не было. — Она делает шаг в моем направлении… крадущийся шаг, который предназначен для того, чтобы у мужчины слабели колени.
Но не у меня. Неважно, насколько она горяча, эти колени держатся крепко, по крайней мере, пока.
Хотя в одном она права. Это была ложь. Уильям и правда внутри. Но насчет последней части она ошибается. Благодаря ей я торчу здесь почти сутки напролет, высматривая ее следующую попытку проникновения.
— Хочешь вернуться так же, как и забралась сюда, или сегодня хочешь уйти через главные ворота, дорогуша?
— Спасибо, но я, пожалуй, заскочу внутрь.
Я мрачно усмехаюсь.
— Конечно, хочешь, я повешу твое пальто? — спрашиваю я, в моем тоне скользит сарказм.
Она прищуривается на меня и опускает руки на бедра.
— Ты будешь для меня проблемой, не так ли?
— Каждый чертов день недели, — отвечаю я.
Она выдыхает.
— Я не собираюсь облегчать тебе задачу устранения меня.
— И не мечтал, что ты это сделаешь, — протягиваю я.
Она приподнимает одну из своих темных бровей.
— Я не уйду тихо.
— О, поверь мне, милая. Я в курсе. Возможно, ты не встречалась со мной раньше, но я знаю тебя, Кристал… и, поверь мне, твоя репутация опережает тебя.
Она смотрит на меня, и я не могу понять, довольна ли она тем, что я знаю, как она действует, или злиться из-за этого.
Она вот-вот начнет, я чувствую это.
Я мысленно считаю.
Пять, четыре, три, два, один…
Как по команде, она начинает. Сначала она рвется к дому, а когда я ловлю ее за талию, начинаются крики и ругать.
— Чертова сумасшедшая сучка, — бормочу я себе под нос, перекидывая ее через плечо, ее задница всего в нескольких сантиметрах от моего лица.
Я могу только представить, как Джилли смотрит на монитор и, держу пари, воет от смеха. Я бросаю взгляд на одну из камер наблюдения и показываю средний палец… просто для пущей уверенности.
— Поставь меня не землю, ты, здоровенный громила! — кричит она мне, на мгновение отвлекаясь от своих непрекращающихся воплей на весь дом.
— С удовольствием, — объявляю я, вынося ее через теперь открытые главные ворота и ставя ее на обочину