ИСКАТЕЛЬ 2005
№ 1
*
© «Книги «Искателя»
Содержание:
Николай БУЯНОВ
И ТОГДА ПОВЕЛЕЛ
МАКЕДОНСКИЙ
детективная повесть
Павел АМНУЭЛЬ
ТАЙНА
ШЕСТИ КАРТИН
детективная повесть
Кирилл ШАРОВ
ПОБЕДИТЕЛЬ
фантастический рассказ
Николай БУЯНОВ
И ТОГДА ПОВЕЛЕЛ
МАКЕДОНСКИЙ
детективная повесть
Истина где-то рядом…
…Экран светился призрачным голубоватым сиянием в полумраке маленькой чрезвычайно убогой комнатенки — пожалуй, столь же убогой, как и сам телевизор, даже отдаленно не напоминавший своих гордых собратьев, тех, что имели счастье родиться в странах — членах Большой Семерки, детищ эпохи сверхтонких технологий, плоских экранов и встроенных игровых приставок.
Пол в комнате был древний и скрипучий — хозяйка давно привыкла к этому скрипу и различала половицы по голосам, точно мать — многочисленных детей или кошатница — многочисленных кошек. У той, к примеру, что лежала у двери в прихожую, был утробный бас, как у маньяка-растлителя в фильме «Смерть под дождем». Чтобы прилечь на кровать (такую же старую, как и все в этом доме, с облезлыми железными шишечками, вызывающими мысль о кладбищенской ограде), приходилось ступать на доску с голосом свирели из «Веселых ребят», а та, что лежала у дальней стены, отзывалась незаслуженно забытой «Пионерской зорькой» (Вовочка, пока был маленький, очень уважал эту передачу).
Стена была неровной — тот, кому взбрело бы в голову поклеить ее обоями, вскоре тихо спятил бы, подбирая полосы нужной длины… Да, впрочем, охотников на это мероприятие и не нашлось: стена была бревенчатая, и единственным ее украшением служила пожелтевшая фотография старого хозяина, сгинувшего, согласно семейному преданию, еще в империалистическую, под Варной (немцы отравили газами). Это предание не имело подтверждения: хозяина здесь никто не помнил, и никто не обращал внимания на фотографию, тем более что по цвету та удачно маскировалась под окружающий ландшафт.
Другое дело — телевизор. Вернее, то действо, что происходило на экране. Еще вернее, тот мужчина в серой тунике (на самом деле туника была пурпурной, просто телевизор был черно-белым), находившийся в центре этого действия — остальные, кто населял экран, не шли с ним ни в какое сравнение.
Раз за разом, каждые двадцать минут, Он появлялся в кадре, на фоне дымных развалин древнегреческого храма, в отсветах восхитительного смрадного пламени и криках многотысячного войска…
Господи боже мой, как же орали они, приветствуя Его, какой яростной, неукротимой радостью и обожанием горели их лица — даже вид целой горы трофейного золота, даже групповое изнасилование языческой жрицы не вызвало бы у них большего восторга…
Они любили Его. Они стучали мечами о щиты в знак приветствия, кричали и плакали от счастья — не все, конечно, но многие, особенно седые ветераны, успевшие вместе со своим командиром намотать на сапоги цветущие сады Египта, джунгли Юго-Восточной Азии и барханы Центральной Африки с ее причудливыми, как миражи, оазисами. Они все, все до единого, не задумываясь, отдали бы за Него жизнь, а Он шел вдоль бесконечных шеренг, гордый, величественный, беспутно красивый, словно сам Бог Войны…
Он и был для них богом — по крайней мере, сейчас, пока его войска не знали горестного слова «Поражение». Он был Победителем. А Победитель и Бог — это одно и то же.
В комнате находились четверо: двое мужчин и две женщины. Все были до крайности озабочены и старались не смотреть друг на друга, поэтому волей-неволей им приходилось глядеть на экран.
«Дерьмо, — думал первый мужчина. — Взять бы этот поганый ящик да хрястнуть молотком со всего размаха, чтобы осколки в разные стороны… То-то бы личико у старой дуры вытянулось! Нет, пусть уж смотрит: будет лишний повод объявить ее сумасшедшей. Да и завещание на дом еще не оформлено — вдруг бабулька копыта откинет от переживаний, и останешься с носом. А Артурчик — гад еще тот, сколько денег в него вбухано, мог бы своих психов одеть в пижамы от Версаче и отправить в круиз по Средиземному морю… Ну ничего, недолго ему осталось. Скоро все кончится…»
«Дерьмо, — думал второй мужчина. — Божий одуванчик-то и впрямь выглядит дерьмово, но психическое ее состояние — это большой вопрос… И большая головная боль: незаконное содержание в спецлечебнице — дело подсудное. Ну, не подсудное (доказать ничего невозможно), но практики могут лишить, как два пальца об асфальт… Надо будет поплакаться и раскрутить бизнесмена на хорошие «бабки» — не пожалел он мне новенькую «Ниву», не пожалеет и шестисотый «Мерседес». Надо только нажать на него посильнее…»
«Дерьмо, — думала первая женщина. — Только зайдешь за порог, а впечатление такое, будто провалилась в общественный нужник с головой. Как тут люди всю жизнь живут — не пойму. И Артурчик, кобелино потасканное, строит масляные глазки, нашел тоже время… Хорошо, Вовочка занят другим: то посмотрит на затылок любимой бабушки, то на молоток в прихожей — не надо быть экстрасенсом, чтобы понять ход мыслей. Хотя мысли, черт возьми, заманчивые…»
«Дерьмо, — думала вторая женщина. — Качество ужасное и настройка совершенно никакая, полосы по всему экрану. А впрочем, это неважно. Главное — мой Сашенька со мной. Смотрит на меня, улыбается, будто подбадривает… Хорошо, что он у меня есть. Нынешние-то мужики — не приведи Господь: коли человек трезвый и приличный — то в хозяйстве негодный, либо пиликает на скрипочке, либо очки роняет над бумажками; если полезный в доме (плотник или сантехник) — то непременно пьющий, а если непьющий, богатый и не роняет — то обязательно сволочь… Зря я, дура, сболтнула про клад, теперь меня в покое не оставят. Ох, грехи наши тяжкие… Ну ничего, скоро все кончится…»
— Ну, все, — бизнесмен поднялся с табурета и оживленно хлопнул себя по колену. — Пора ехать, бабуля, машина ждет во дворе. Да ты не бойся, условия в больнице хорошие: отдельная палата, прогулки в садике, трехразовое питание, макароны по-флотски… Любишь макарончики?
— Как скажешь, миленький, — ангельски кротко отозвалась женщина. — Раз ты думаешь, что мне там будет лучше…
— Конечно, лучше,