Дед в режиме хардкор. Том 2
Глава 1
Конечно, в отделе встретили меня не хлебом и солью, а въедливыми взглядами, словно прикидывали, в какую пыточную стоит отправить мою скромную персону. Однако, когда я объяснил зачем пожаловал, меня проводили всего лишь в пропахший табаком кабинет, а не в камеру.
Правда, выглядел кабинет весьма удручающе: без окон, всего с одним шкафом и свисающей с потрескавшегося потолка лампочкой в жестяном абажуре. Её свет падал на истёртый ковёр под ногами, прямоугольный стол в центре, табуретку и потрёпанное кожаное кресло.
— Сейчас вами займутся, — бросил сопровождавший меня человек и вышел.
Но практически сразу вошёл худой лысый мужчина в потёртом на локтях коричневом пиджаке и помятых брюках. Его колючие глаза сразу впились в меня изучающим взглядом, а крепкие ногти почесали ввалившуюся щеку с жёсткой щетиной, посеребрённой сединой.
— Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, мы вас уже заждались, — прохрипел он прокуренным голосом.
Его костлявую бледную физиономию распорола ухмылка, подобная ржавой опасной бритве.
— Благодарю, — бросил я и уселся в кожаное кресло.
Мужчина хмуро глянул на оставшуюся для него табуретку, высунулся из кабинета и крикнул:
— Принесите сюда стул! — потом закрыл дверь и сказал, заложив руки за спину: — Итак, Игнатий Николаевич, давайте-ка кое-что выясним. У нас есть подозрения, что вы лгали…
— А вы, собственно, кто? Представьтесь, прежде чем обвинять меня во лжи
— Я, как вы наверняка поняли, человек из органов…
— Все люди из органов. Учиться надо было лучше, юноша, — перебил я его, стремясь вывести из равновесия.
Похоже, он хочет надавить на меня, чтобы я морально прогнулся, растерялся и выложил ему всю правду. Плавали, знаем.
«Юноша» провёл ладонью по лысине и холодно прохрипел:
— Капитан Георгий Францевич из рода Юровых. И не советую вам, Игнатий Николаевич, перебивать меня. Вы не в том положении…
— Я в замечательном положении. Тепло, сухо, сижу на кресле и мухи не кусают.
Тот резко открыл рот, но в этот миг кто-то постучал в дверь. Юров чертыхнулся и распахнул её, взял кресло из рук паренька в серо-чёрной форме и поставил его напротив меня около стола.
Паренёк же закрыл дверь с той стороны, успев бросить малость испуганный взгляд на Георгия Францевича, усевшегося в кресло.
Юров чиркнул зажигалкой, закурил сигарету и прохрипел, выпустив изо рта облако дыма:
— У меня мало времени, Игнатий Николаевич, так что сразу говорите правду. Отложите все свои остроты и аристократические замашки. В этом кабинете даже у графов языки очень быстро развязывались, хотя они сперва грозили, что пожалуются самому императору. Но как раз император и дал мне очень большие полномочия, чтобы я защищал империю от всех ужасов Лабиринта. А вы даже не представляете себе, что такое Лабиринт и на что он способен, как влияет на людей.
Его лицо затвердело, а взгляд стал тяжёлым как сталь. Но на меня его слова не произвели никакого впечатления. Это капитан не знал, что такое Лабиринт и на что он способен. А я исходил его вдоль и поперёк, заглядывал в колодцы ужаса, перешёл вброд реки крови и хохотал, глядя в лицо смерти.
— Приступим, капитан. Или будем в гляделки играть?
Тот затянулся и прохрипел:
— Почему вы после того, как вас едва не похоронили, первым делом отправились не куда-то, а в Лабиринт?
Я откинулся на спинку кресла и рассказал, как было дело. Даже не врал. А зачем? Ничего секретного в этом не было.
Капитан выслушал меня и спросил, мрачно глядя из-за сизой завесы табачного дыма, изгибающегося в жёлтом свете лампы:
— А как вы наловчились находить иллюзорные стены?
— Опыт.
Хм, либо сам Юров, либо его коллеги наверняка поговорили со студентками, что были со мной в Лабиринте. А вот к Владлене они точно не обращались. Она бы мне сказала, если бы с ней говорил кто-то из тринадцатого отдела.
— Опытных магов, исходивших Лабиринт, много, Игнатий Николаевич, но мало кто может находить иллюзорные стены так хорошо, как вы.
— У них у всех есть один недостаток.
— Какой же? — слегка подался вперёд капитан, словно почувствовал, что я вот-вот ляпну такое, за что ему дадут повышение.
— Никто из них не Игнатий Николаевич Зверев.
— Это не ответ! — громыхнул тот, разочарованно вернувшись в прежнее положение. — Как вы это делаете?
— Вижу отличия, предугадываю, улавливаю неправильную игру теней, — честно сказал я, закинув ногу на ногу.
Капитан нахмурился и сильным движением затушил окурок, едва не размазав его по дну пепельницы.
— «Музей водки». Почему вы там оказались и что в нём произошло⁈
И снова мне не пришлось кривить душой. Я поведал правду, только бой с альфа-бесом переврал.
Капитан сощурил глаза и процедил:
— Ох, что-то вы недоговариваете, Зверев, скрываете. Но как много вы скрываете? На пять лет заключения или на семь? Вам подозрительно сильно повезло в схватке с альфа-бесом.
— Господь помог.
— Что-то слишком часто он вам помогает!
— Не завидуйте. Зависть — грех, — усмехнулся я и следом со вздохом добавил: — Главная проблема всех магов в том, что они неправильно используют выносливость, как и магию в целом. Они слишком полагаются на неё. Вот если я сейчас вскочу с этого побитого жизнью кресла, занеся руку с «шаровой молнией», что вы будете делать?
— Кину в вас «ледяную стрелу», — не без удовольствия произнёс Георгий Францевич.
— Вот о чём я и говорю, а надо всего лишь пнуть этот хлипкий стол, опрокидывая его на меня. Так вы сэкономите выносливость и нейтрализуете доброго дедушку.
Юров наморщил лоб, переваривая мою мудрость. В его глазах даже мелькнула искра уважения. Впрочем, уже через миг он снова стал яростно раздувать крылья носа.
— Итак, Игнатий Николаевич, давайте уточним кое-какие моменты вашей истории, а то они отличаются от того, что говорили другие участники этих событий. Кто-то из вас лжёт.
— Я не скажу ничего другого, и не надо обвинять меня во лжи, давить и пытаться подловить на неточностях. Мне хорошо известны ваши приёмы. Когда-то я сам помогал тринадцатому отделу.
Это была чистая правда. Игнатий действительно лет тридцать назад сотрудничал с этой конторой.
Капитан глянул на меня исподлобья и жёстко усмехнулся:
— О-о-о,