Шут-2 - Ник Гернар

Огонь весело разгорался, набирал силу, потрескивая и пощелкивая ветками, подброшенными на старые угли. Разложенные вокруг кострища сырые чурбаки заметно парили. В сером небе кружилось какое-то подобие снежинок — мелкая противная крошка, легко перекатывающаяся в траве от каждого порыва ветра, как шарики пенопласта.

Лагерь Зоркого жил своей жизнью.

Гирлянда одинаковых форменных трусов, отличавшихся только размером, трепалась на ветру. Броня, Коротыш и Сева возились с оружием. Лось и Малой поправляли упавший ночью тент над столом. Неподалеку от них Локи с видимым удовольствием разделывал тушу молодого оленя, которого спозаранку удалось завалить Джонни, самому старшему члену группы.

Старшему не в смысле звания, а по возрасту. Этот неказистый с виду человек, покрытый шрамами с головы до ног, двадцать лет состоял в легендарной банде Опричников. А когда ее вырезали, попал в плен и еще десять лет сидел на цепи у Черного Майка. Тому доставляло особое удовольствие показывать всем бывшего Опричника как особый трофей своей группы. И делал это до тех пор, пока однажды ночью Джонни, наконец-то, не удалось освободиться и отомстить. Он удавил Майка, перестрелял треть лагеря и сбежал.

Тогда-то его и нашел Зоркий. Не пожалел антибиотиков и бинтов, подобрал и выходил. И взамен получил в верные сотоварищи одного из самых опытных обитателей этой бездонной тюрьмы.

Сейчас Джонни делал вид, будто ему очень нравится пить чай на этом холоде. Впрочем, как и все остальные.

Потому что на территории находились чужаки.

Сам Виктор Зоркий грел ботинки у костра в центре лагеря, разглядывая прозрачную пластиковую коробочку с большой ампулой внутри. Содержимое ампулы цветом напоминало подсохшую кровь.

Присадка 4-А. Товар, который здесь днем с огнем не сыщешь, и за который Берсам пришлось немало заплатить.

Их курьеры с удовольствием перебирали свои новые стволы и боеприпасы, пересчитывая все до патрона.

Наконец, их предводитель, костлявый детина по кличке Щербатый, светловолосый и со шрамом через губу, закрыл крышку ящика и подошел к костру.

— Ну что, все как договаривались, без базара, — усмехнулся Щербатый, оглядывая лагерь. Его взгляд скользнул по Броне, чистящему затвор. По Лосю, расправляющему брезент для тента. По неподвижной, как изваяние, фигуре Джонни, сидящего возле палатки с кружкой в руках. — Лагерь у тебя уютный, надо сказать. Слабовато, конечно, с точки зрения обороны. Холм слишком открытый. Но когда врагов нет, и бояться нечего, верно? — широко улыбнулся он.

Это была неприкрытая провокация.

Локи, покосившись на гостей, отложил окровавленный нож и выпустил клинок из руки. И, широко улыбнувшись, одним взмахом разрубил оленью грудину. Броня отодвинул в сторону Малого, чтобы лучше было видно чужаков. Воздух натянулся, как струна.

— … Так вот, — продолжал Щербатый все с той же улыбкой. — Сильвестр тут спросить хотел, правда ли, что у вас в лагере настоящая баба появилась?

Зоркий не шелохнулся. Только глаза сузились на пару миллиметров.

— Да хоть три. Ему-то что за дело? — с невозмутимым лицом спросил он.

— Да так, одолжить хотел на пару дней. Обращаться будем хорошо, без базара. Праздник у нас большой намечается, хочется, чтобы все в ажуре было. А баб мало. Мы тебе один дефицит, ты нам другой. Глядишь, так и побрататься можно, без базара. Всем врагам назло, — с прищуром проговорил Щербатый.

Зоркий усмехнулся.

— Побрататься — это, конечно, хорошо. Но пытаться трахнуть моих людей — это плохо, Щербатый.

— Но зато очень хорошо уметь делиться.

Зоркий медленно поднялся на ноги. Взгляд стал недобрым и тяжелым.

— Сейчас договоришься, и я тебя поделю. Без базара. И твоих носильщиков в придачу.

Берсы за спиной своего предводителя замерли. Веселье, вызванное новым железом, мгновенно испарилось.

Локи со счастливой улыбкой обернулся к парням.

Выглядел он впечатляюще. Его вечно полуобнаженное, перепачканное кровью тело слегка парило — эффект одной из мутационных способностей, которая при любой погоде поддерживала температуру его тела чуть выше нормы. Клинок вместо руки хищно поблескивал. На губах играла многообещающая улыбка.

Этому парню только намекни, он всегда готов что угодно и кого угодно поделить. Быстро, весело и эффективно.

Джонни, сидевший спиной ко всем, медленно, с явственным скрипом позвонков, повернул голову. Он не сказал ни слова. Не изменил выражения лица. Но его взгляд, плоский и мертвый, как у дохлой рыбы, уперся в предводителя чужаков.

Щербатый нахмурился. Уголок его рта нервно дернулся.

— Что-то резкий ты очень, Зоркий. Не гостеприимный.

— Отчего же? — пожал плечами Вик. — Мне вот тебе кадык вырвать хочется, а между тем ты все еще стоишь и даже почти улыбаешься. Что это, как не гостеприимство? Пользуйся, пока можешь. Так что забирайте свой ящик и проваливайте.

Щербатый вздохнул. Крякнул, плюнул в огонь и резко развернулся.

— Ладно. Дело сделано. — Он кивком собрал своих. — Тронемся.

Они ушли быстро, без лишних слов, растворившись в серой пелене леса. Только хруст веток под ногами постепенно затих в отдалении.

Лось первым нарушил тишину, с силой вбивая деревянный кол в землю, чтобы закрепить тент.

Все зашевелились, разбредаясь в стороны и наконец-то по-настоящему принимаясь за всякие мелкие насущные дела, которые в полевых условиях превращались в целый ритуал: отмыть общий котел после вчерашнего ужина, починить одежду, нарубить дров для импровизированной бани в одной из маленьких палаток.

А Женька все это время спала.

Ее разбудили только удары Лося по деревяшке, звонко отзывавшиеся по всей округе.

Несколько минут она еще лежала с закрытыми глазами и счастливой улыбкой на лице. Потом натянула комбез и выбралась наружу. Расчёсывая волосы пальцами, направилась к костру.

— Привет, — сказала она Зоркому.

— Привет, — тихо отозвался он, играя пластиковой коробочкой с ампулой в руках.

— Присадка, что ли? — спросила Женька, заметив знакомую жидкость.

— Она самая, — отозвался Вик, стараясь не смотреть на девушку.

Он все еще не простил ей до конца прошедшую ночь. Или, вернее, самого себя. За слабость. За то, что невозможное по ту сторону разлома вдруг стало возможным по эту.

Зоркий снова уселся возле костра, вытянув ноги.

— Откуда? — спросила Женька, решительно устраиваясь рядом.

— У Берсов заказывал. Только что купил.

— Да? А я не слышала… Ну и зачем она тебе?

— Да так. Решил устроить охоту на Золушку.

— Чего? На какую еще Золушку?.. — не поняла девушка.

Вик не удержался от улыбки.

— Не какую, а какого. Так парня прозвали, который клюкву устроил на базаре.

— А, тот самый мифический персонаж,