Автор: Рэйчел Ван Дайкен
Название: «Падшие Боги»
Серия: «Падшие Боги». Книга первая
Перевод: Akemi Xiao
Редактура: Viviana
Вычитка: Ленчик Кулажко
Обложка: Ленчик Кулажко
Переведено для группы ВК: https://vk.com/stagedive
Переведено для канала в ТГ: https://t.me/stagediveplanetofbooks
18+
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Любое копирование без ссылки
на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
В «Падших богах» мифы ходят среди смертных… и строят планы по захвату власти. В связи с этим в истории присутствуют элементы, которые могут быть неприемлемы для некоторых читателей, в том числе травмы, кровь, смерть, утопление, физическое насилие, употребление алкоголя, нецензурная лексика, опасные ситуации и сексуальная активность, от нежных поцелуев до яростного секса. В книге также поднимаются темы горя, утраты семьи и войны. Читателям, чувствительным к подобным элементам, просьба учитывать это.
Добро пожаловать в Университет Эндира, где боги сеют хаос, а руны поднимаются из тумана. Возьмите учебный план. Это будет чертовски интересная ознакомительная неделя.
Пролог
Рей
— Ты бы согласился? — шепчу я, ненавидя дрожь в собственном голосе.
Мы стоим посреди кампуса, прохладный ветерок касается моих раскаленных щек, придавая мне смелости спросить еще раз.
— Сбежал бы ты со мной, зная, что мир в конце концов исчезнет? Зная, что мир сгорит?
Еще несколько недель назад я и представить не могла, что у нас будет такой разговор. Теперь воздух между нами настолько холодный, что его дыхание клубится перед ним туманным морозным облаком. В другой жизни я посчитала бы это поэтичным. Сейчас же это просто напоминает мне о том, кем он является.
Великан.
Безжалостный.
Могущественный.
Бог по праву.
Арик переминается с ноги на ногу, и между нами тянется тишина, подобная пропасти, которую нам обоим не перейти.
Возможно, мне вообще не стоило отпускать его. Не после того, как я узнала, что на самом деле стоит за войной Богов и Великанов. Сейчас все похоже на конец.
— Ты сомневаешься, — я едва могу произнести эти слова.
Его темный взгляд удерживает мой, а челюсть напряженно сжимается.
— Я не могу тебе ничего обещать, — наконец говорит он. — Пока мы не закончим с этим.
Все, что я хотела — чтобы он сказал «да». Я бы не заставила его это делать. Мне просто хотелось знать, что он готов рискнуть — ради меня.
Мягкий шелест древних листьев проникает в воздух, тихо напоминая о том, где мы находимся, и что поставлено на карту.
— Значит, все решено? Мы сделаем это, — щеки вспыхивают жаром, но я должна была спросить. Последний раз.
Он проводит языком по нижней губе, затем сжимает челюсть, будто пытается удержаться от лишних слов. Между нами пролетает несколько снежинок, пока его глаза остаются прикованными к моим.
Я качаю головой. Один из нас должен быть достаточно сильным для этого.
— Мне не нужен холод, — говорю я и чувствую себя еще более жалкой. — Я не хочу его.
— Но мне все еще нужно твое тепло, — отвечает он, и я знаю, что он говорит искренне. Но этого больше недостаточно. Снег покрывает его широкие плечи, те самые, что несут на себе так много тяжестей.
— Один из нас умрет, — наконец произношу я вслух.
И в глубине души я знаю.
Это буду я.
Глава 1
Рей
Неделей ранее…
Записка в моей руке настолько измята и пропитана потом, что я уверена — чернила отпечатались на моей коже словно клеймо. Но не это меня беспокоит.
Несмотря на то, как он с ней обращался, я никогда не видела, чтобы моя мачеха плакала. Ни разу. За все годы, что я ее знаю, Лауфей была крепостью — несокрушимой и непробиваемой. Несмотря на его жестокость, ее болезнь, несмотря ни на что.
До сегодняшнего дня. До моего восемнадцатилетия.
Сначала я подумала, что дело в том, что отец наконец попросил меня сделать ту самую «услугу», о которой я всегда знала, что ее время придет, но молилась, чтобы этого не произошло. Пока, конечно же, это не произошло.
Но это? Это ощущалось куда тяжелее.
Как будто она годами сдерживала в себе что-то огромное, храня свои слезы для этого самого момента.
Сегодня Лауфей наконец сломалась.
Сквозь рыдания она умоляет меня:
— Пожалуйста, Рей. Не делай этого. Мы найдем другой выход.
Я не могу встретиться с ней взглядом. Она была моей единственной безопасной гаванью, помимо Роуэна. Она защищала меня, и теперь моя очередь защитить ее. Может она и не моя настоящая мать, но единственная, которую я знаю. И ее слезы пронзают меня, как нож.
Я оглядываю роскошный дом моего отца и, впервые за всю свою несчастную жизнь, мне хочется здесь остаться. Но я не могу. Отец дал мне задание и пообещал весь мир, если я справлюсь.
Живот сводит, но страх не имеет значения. Не может иметь. Не тогда, когда речь идет о том, чтобы освободить Лауфей.
— Я знаю, о чем ты мечтаешь, Рей. Однажды уйти от меня, — говорит отец, не обращая внимания на истерику своей жены. — Знаю, что это съедает тебя изнутри.
Его слова впиваются в мою кожу, как боль, от которой невозможно избавиться, и я даже не пытаюсь отрицать их. Вместо этого поворачиваюсь, чтобы встретить его темный взгляд, и позволяю самой крошечной крупице силы распрямить мои плечи.
Ледяная улыбка расползается по его лицу, и мой взгляд невольно скользит по знакомым деталям. Белые волосы, зачесанные назад и собранные в фирменный низкий хвост. Повязка, закрывающая правый глаз. Темно-синий костюм тройка, дополненный элегантной тростью. Золотые украшения, свисающие с его галстука. Одно — молот, другое — голова его врага.
Он просто душа компании.
Отец бросает взгляд на своего телохранителя, прислонившегося к темному дверному проему слева от меня, и кивает. Без единого слова Роуэн подходит к Лауфей. Он всего на несколько лет старше меня. Роуэн выше Отца и вдвое шире его в плечах, а его характер юношеский и сильный. И все же он всегда казался более слабым человеком. Возможно, потому что беспрекословно подчиняется каждой прихоти Отца.
Я понимаю его. В его тени я чувствую себя такой же маленькой.
Живот сводит, когда Роуэн поднимает Лауфей, обхватив ее за талию. Она падает на его широкую грудь, а он относит ее по коридору в личные комнаты.
Отец не обращает на