Кортни Уимс
Об огне и заблуждениях
Название: Of Flames & Fallacies / Об огне и заблуждениях
Автор: Кортни Уимс / Courtney Whims
Серии: The Arterian #1/ Артериан #1
Перевод: nasya29
Редактор: nasya29
Глава 1. КАРНИКС
Я многого не знаю. Но одно знаю точно: как только услышишь этот звук — беги со всех ног.
Далекий крик разрезает воздух. Глубокий, пугающий рев. Сигнал тревоги, такой же мертвенный, как любой кошмар, что может породить воображение.
Карникс.
Неужели нельзя было выбрать для оповещения городов что-то менее зловещее? Обычный чертов колокол, например?
— В укрытие! — выкрикивает кто-то, перекрывая панические вопли, взрывающиеся вокруг меня.
Мужчины и женщины мечутся в разные стороны. Локти и плечи толкают меня, пока мы разбегаемся по булыжной мостовой. Одна женщина спотыкается. Она падает на землю, и толпа несется прямо по ней. У меня перехватывает дыхание, я замираю; секунды тикают мучительно медленно, пока я жду, когда она поднимется. Хотя инстинкты кричат мне спасать свою жизнь, я подавляю этот порыв и бросаюсь к женщине. Проталкиваясь сквозь толпу, я нахожу её — она стоит на четвереньках и пытается встать. Я подхватываю её под руку, вытягивая вверх изо всех сил. Она обретает опору, и её расширенные карие глаза встречаются с моими.
— Живее! — я тяну её за руку и продираюсь сквозь толпу.
Мы сворачиваем с главной улицы и ныряем в темный переулок, который заканчивается тупиком. Я поворачиваюсь к знакомой двери слева и колочу кулаком по дереву.
— Уиллард! Уиллард, пожалуйста! Впусти нас!
С каждым ударом костяшки вопят от боли. На главной улице воцаряется жуткая тишина. Я резко оглядываюсь через плечо, осматривая теперь уже пустую дорогу, затем снова бросаюсь к двери и наваливаюсь на неё всем телом. Умоляю всем сердцем, чтобы человек внутри открыл.
— Стой, — шепчет женщина и оттаскивает меня от двери.
Рядом гремит пронзительный рев.
Я цепенею. Черт.
Женщина дергает меня вниз, заставляя присесть, и мы пятимся, забиваясь в угол за стопку деревянных ящиков. Сдавленное дыхание со свистом вырывается из груди, сердце колотит в ушах. Я выглядываю из-за края ящика в сторону главной улицы, но дрожащая рука женщины хватает меня за плечо, затягивая обратно.
Но я успеваю увидеть.
С истошным криком по улице несется мужчина, и в тот же миг за ним следует взрыв огня. Через секунду он полностью объят пламенем. Его крики обрываются в ревущем инферно. Даже с такого расстояния меня обдает жаром. Я отворачиваюсь, пряча лицо в изгибе плеча. Приближается тяжелый взмах крыльев, громкий, как раскаты далекого грома.
Вопреки здравому смыслу, я осмеливаюсь выглянуть еще раз. Темная тень нависает над полыхающей улицей. Силуэт исчезает так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь огненное дыхание.
Драконы.
— Что нам делать? — шепчет женщина.
— Мне нужно идти.
Она хватает меня за руку: — Ни в коем случае! Ты привлечешь его внимание!
Я вырываю руку. — А если останешься здесь, окажешься в ловушке.
— Я готова рискнуть.
— А я — нет.
Я выбираюсь в переулок. Мне нужно добраться до матери.
Женщина не идет за мной. Я подхожу ближе к пламени. Жар обжигает кожу, пот струится по затылку. Замираю на углу, где переулок встречается с главной улицей, обыскиваю глазами небо в поисках дракона, но его нигде не видно. Перевожу взгляд на улицу. Дыхание застревает в горле при виде кучки пепла там, где мгновение назад был человек.
Выждав несколько ударов сердца, я проскальзываю между гаснущими языками пламени вдоль улицы и бегу к северо-западной окраине города. Кое-кто из горожан выглядывает из-за торговых телег и из окон, вырубленных в каменных стенах зданий. Их полные ужаса взгляды цепляются за меня, умоляя спрятаться.
— Катерина! — шипит чей-то голос.
Игнорируя его, я миную последние постройки Пэдмура и выхожу за черту города. Дорога уступает место знакомым холмам, которые тянутся отсюда до далекого Северного леса. Там, среди холмов, виднеется край крыши моего дома — крошечное пятнышко на фоне пейзажа.
Темная фигура скользит в облаках над Северным лесом и за их пределами. Я каменею: она поворачивает обратно к Пэдмуру и становится всё больше.
Всё крупнее.
Всё ближе.
Достаточно близко, чтобы я могла разглядеть: это красный дракон, его чешуя мерцает кроваво-красным в солнечном свете. Голову венчают чудовищные витые черные рога, мелкие шипы окаймляют морду. Существо размыкает челюсти, и дневной свет бликует на рядах черных зубов-кинжалов длиной с моё предплечье. Толстая чешуя, бронирующая его грудь, светится мягким оранжевым, черные когти сжимаются и разжимаются, пока он копит силы.
Черт.
Черт, черт, черт.
Ноги словно прирастают к месту, разум кричит: «Беги!». Я озираюсь по сторонам, но на этом огромном открытом пространстве негде спрятаться. Красный дракон издает пронзительный рев — какофонию более жуткую, чем крик любого зверя, известного людям. В ушах звенит, кровь стынет в жилах.
Расплавленные желтые глаза зверя впиваются в мои.
Дыхание застревает в горле.
Я труп. Такой же, как тот человек на улице.
Я отвожу взгляд, смотрю на свои ноги и принимаю судьбу. Стена плотного ветра бьет в меня, сбивая с ног. Я падаю навзничь, ударяясь головой; боль раскалывает череп. Раскрываю глаза: чешуйчатое брюхо зверя проносится надо мной пулей. Воздух вокруг замирает.
Я приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь через плечо.
Дракон снижается и снова скользит к Пэдмуру.
Стальные копья из баллист аванпоста Пэдмура летят в сторону существа. С такого расстояния острые обрубки металла кажутся не больше детской руки. Но вблизи они высотой с дверной проем, с несколькими рядами металлических зазубрин вдоль древка.
Несколько копий вонзаются в красные перепонки крыльев дракона. Зверь вскрикивает, и я прижимаю ладони к ушам — его пронзительный вопль отдается во мне вибрацией. Дракон спотыкается в полете, взмахи крыльев становятся хаотичными, и он несется к земле. Существо врезается в почву; камни и грязь взмывают в воздух, земля содрогается под моими ногами. Дракон пытается подняться, вонзая мощные когти в землю, чтобы опереться, но с пробитыми крыльями он не может удержать равновесие.
Солдаты смыкают кольцо, роясь вокруг зверя, их оружие поднято и нацелено в мишень. Я отворачиваюсь: натужный рев затихает, и над землей разносится торжествующий клич — подтверждение успеха солдат.
Мне всегда было интересно, что они делают с тушами. Понадобится не меньше двух десятков человек, чтобы утащить нечто такого размера, но куда? К завтрашнему дню от животного не останется и следа. Будет казаться, будто его никогда не существовало. Единственным свидетельством останется кратер на месте падения и подпалины на улицах Пэдмура.
И пустая постель, в которой раньше спал мертвец.
Сердце сжимается. Наверное, он был чьим-то отцом, братом, мужем или другом. На его месте могла быть я.
Или Коул.
Сердце екает при мысли о Коуле. Воспоминания нахлынули и закружили меня, заглушая все мысли, кроме него. Я заставляю себя идти вперед, на запад, к дому. Шаг за шагом.
Прошли месяцы с тех пор, как я видела Коула или слышала о нем — это самый долгий срок, что мы не общались. Мысль о том, что мы можем больше никогда не заговорить, причиняет боль. Военные запрещают переписку всем, кроме членов семьи или супругов. Если бы я приняла его предложение, то вписалась бы в последнюю категорию.
Я отгоняю эту мысль. У меня слишком много дел и слишком много забот, чтобы тратить время и силы на думы о Коуле или о том, что могло бы быть. На самом деле я скорее в ярости, чем в печали — по крайней мере, я так себе говорю.