Ночь с врагом (двухтомник) - Кайра Бардо

Лидия Корвен двигалась по каменным коридорам крепости Железных Врат бесшумной тенью. Факелы в бронзовых держателях отбрасывали пляшущие отблески на ее темную кожаную броню, искры отражались от серебряной застежки плаща. Защитные руны на стенах мерцали слабым голубым светом — все магические барьеры на месте, охранные заклинания работали исправно.

Война с эльфами длилась уже десять лет. Лидия помнила самую первую ночь — языки пламени, лизавшие крышу их фермы, отчаянные крики младших братьев, беспомощную ярость в глазах отца перед тем, как эльфийская стрела пронзила его грудь. Наутро от дома остался только пепел да обугленные балки. С тех пор она стала оружием империи, боевым магом Седьмого легиона. Ее руки убили больше остроухих тварей, чем она могла сосчитать, и каждая смерть приносила горькое удовлетворение.

Магический резонанс дрогнул где-то в восточном крыле, едва уловимый, но достаточный для ее натренированных чувств. Чужеродная энергия просочилась сквозь барьеры, тонкая как паутина, но безошибочно эльфийская. Холодная, древняя, пропитанная высокомерием бессмертных. Лидия облизнула пересохшие губы и направилась к архивам, сжимая рукоять меча.

Массивные дубовые двери архива были приоткрыты — первый тревожный знак. Лидия притаилась у порога, вглядываясь в полумрак между высокими стеллажами. Высокий силуэт склонился над раскрытым свитком у дальней стены. Серебристые волосы, заплетенные в длинную косу, падали на широкие плечи. Длинные пальцы бережно разворачивали карты укреплений, изучали расположение башен и тайных ходов. Эльф был так поглощен своим делом, что не услышал ее приближения, или делал вид.

— Прелестная ночь для кражи государственных секретов, — проговорила Лидия, выступая из тени с мечом наготове.

Тариэн Лунопад обернулся с кошачьей грацией, не выказав ни малейшего удивления. В его руках словно из воздуха материализовались два тонких кинжала с изогнутыми лезвиями. Острые скулы, прямой нос, льдисто-голубые глаза, полные холодного презрения и древней усталости. Даже в простой одежде слуги он выглядел как принц.

— Что за малышка решила поиграть в прятки среди пыльных книжек? — Его голос звенел насмешкой, каждое слово отчеканено с аристократической точностью. — Неужели империя настолько ослабла, что посылает девочек ловить настоящих воинов? Или это новый способ развлечь пленников перед казнью?

Лидия почувствовала, как ярость поднимается от живота к горлу. Она очертила рукой сложную руну, воздух загустел и заискрился красноватой энергией.

— Увидим, кто из нас окажется в клетке, остроухая падаль.

Тариэн усмехнулся, обнажив белоснежные зубы.

— О, какие страшные слова от маленькой смертной девочки.

Он метнулся к окну с нечеловеческой скоростью, но невидимые магические силы схватили его за лодыжки, словно липкие щупальца. Эльф перекатился через плечо, изящно вскочил на ноги, кинжалы просвистели серебристыми дугами у ее горла. Лидия уклонилась в последний момент, почувствовав, как лезвие срезает несколько прядей волос. Она ответила всплеском пламени — языки огня опалили рукав его рубашки, оставив черные полосы на коже.

— Больно? — насмешливо поинтересовалась она. — А это только начало.

— Твоя магия примитивна, как и все человеческое, — зашипел Тариэн, стряхивая искры с обожженной руки. — Грубая сила вместо изящества.

— Зато эффективная.

Лидия сжала кулак. Магические путы обвили эльфа золотистыми нитями, повалили на колени среди разбросанных свитков. Он попытался разорвать их, но заклинание держало крепко.

— Достаточно игр, — холодно произнесла Лидия. — Теперь поговорим.

Допросная камера в подвалах крепости пахла сыростью, плесенью и застарелым страхом. Влага сочилась по каменным стенам, собираясь лужицами на полу. Единственным источником света служили два факела в железных кольцах — их неровное пламя отбрасывало дрожащие тени на сводчатый потолок. Тариэн сидел на тяжелом дубовом стуле, серебряные наручники намертво сковывали запястья за спинкой. Металл был заговорен против эльфийской магии.

— Уютное местечко, — заметил он, оглядывая камеру с показным интересом. — Вижу, ваши архитекторы имеют безупречный вкус в создании атмосферы.

Лидия проигнорировала сарказм. Она достала из кожаной сумки черный кристалл размером с куриное яйцо. Грани переливались кроваво-красным светом, словно внутри клокотал расплавленный металл.

— Знаешь, что это? — спросила она, поворачивая камень в руках.

Тариэн наклонил голову, голубые глаза сузились.

— Камень связи душ. Запретная магия инквизиции. — Он сплюнул на пол. — Думаешь, это меня испугает? Я видел вещи пострашнее за свои пять веков жизни.

— Не испугает. Сломает, — холодно отрезала Лидия.

Она опустилась на колени и начертила пентаграмму белым мелом на каменном полу, тщательно прорисовывая каждую линию. Поставила кристалл в центр фигуры, где пересекались диагонали.

— Твои мысли станут моими, эльф. Твоя боль — моей болью. Но и наоборот. Каждое твое воспоминание, каждый страх, каждое желание — все будет открыто мне. И мои эмоции зальют твой разум огнем, к которому ты не привык.

— Как романтично, — протянул Тариэн, но в его голосе впервые появилась нотка неуверенности. — Интимность принудительного характера. Я польщен таким вниманием.

Слова заклинания сорвались с губ Лидии на древнем наречии, которому обучали только магов инквизиции. Каждый слог резонировал в воздухе, заставляя камни вибрировать от силы. Кристалл вспыхнул ослепительным светом, выстрелил лучами к их сердцам. Тариэн вскрикнул от неожиданности, выгнулся в кандалах, запрокинув голову. Лидия упала на колени, задыхаясь, когда чужое сознание ворвалось в ее разум подобно ледяному потоку.

Холод. Презрение к низшим расам, впитанное с молоком матери. Пять веков жизни, полной войн, интриг и предательств. Память о древних лесах, которые больше не существуют, сожженных человеческим пламенем. Одиночество бессмертного среди смертных мотыльков.

А в ответ — ее ярость, жгучая и первобытная. Боль утраты, что никогда не заживет. Жажда мести, пульсирующая в венах вместо крови.

Лидия начала методично, как учили в академии боевой магии. Сперва угроза смертью — самый простой и действенный рычаг для большинства пленников.

— Расскажи о планах вторжения, и я сделаю твою казнь быстрой, — проговорила она, скрестив руки на груди. — Молчание обернется днями мучений в застенках.

Тариэн откинулся на спинку стула, насколько позволяли кандалы, и рассмеялся — звонко, беззаботно, словно она предложила ему чай вместо пыток.

— Смерть? О, милая девочка, ты думаешь, что страх смерти сломает того, кто прожил пять веков? — Его голубые глаза блеснули весельем. — Я видел, как поднимались и падали империи. Видел, как твои предки еще