Твоё отбитое чудовище - Марика Маршалл

 – Я думаю, ещё две недели и его можно будет забирать, – говорит доктор, стоя возле дверей в моей палате, где я нахожусь уже хер знает сколько дней.

 – Не рано? – оглядывается на меня отец, пристально рассматривая моё лицо.

 – Нет, вполне нормально. Доза препарата в крови, с каждым днём увеличивается, и возвращение в реальность ему даётся всё тяжелее, – отвечает эта сука в очках, с ухмылкой посмотрев на меня. – Да он через пару дней и сам себя не вспомнит, а через месяц и подавно.

 – Отлично, – кивает на её слова отец и подходит ко мне. Склоняется над кроватью, на которой я лежу уже не первый день. – Ну, что, сученыш? – морщится он. – Не такой ты бойкий и отвязный? Не такой крутой? Это будет твоей кармой, каждый день изо дня в день, пока ты жив, – он берёт одной рукой моё лицо и крутит им из стороны в сторону. – Вина будет съедать тебя, каждый день, – улыбается он и, отпустив меня, идёт к дверям, а потом они уходят вместе с врачом.

Крепче сжимаю кулаки, борясь с дикой злостью и отчаяньем, что кипит во мне, ярким пламенем ненависти.

Дёргаю руками, прикованными наручниками к краям кровати и смотрю в стену, с отчаянием понимая, что и этот момент адекватности, скоро пройдёт.

Они не дадут мне быть нормальным. И я реально превращаюсь в овощ, как и хочет этого отец. Дверь открывается после щелчка, и в палату входит медсестра.

Как я и говорил, сейчас очередной укол и я буду гореть в своём личном аду, а потом настанет просто темнота.

 – Эй, ты меня слышишь? – заговаривает она со мной, и я перевожу взгляд, сталкиваясь с цепким карим взглядом. Девчонке на вид лет двадцать два, не больше. Брюнетка с милыми чертами лица, которые кажутся мне знакомыми. – Адриан, – зовёт она меня, ловя мой взгляд. – Ты меня слышишь? – спрашивает, и я вроде бы даже киваю ей. – Я вколю тебе просто витамины, но не выдавай меня, – говорит шёпотом, достав шприц. – Подыграй мне, хорошо? – у меня глюк? Или это правда? Кто она? Я её раньше не видел. – Я приду через три часа, – шепчет, сделав мне укол, от которого горит бедро, словно мне и вправду вкололи витамины. – Я вытащу тебя отсюда. – добавляет она и, подмигнув, выходит из палаты.

 – Ты, может, уже угомонишься, Адриан?! – недовольно высказывает мне мама, сверля меня взглядом своих холодных, голубых глаз. – Что и кому ты пытаешься доказать?!

 – Может, хватит меня опекать?!– отвечаю на повышенных, и допив пойло, что было в моём стакане, кидаю его нам под ноги.

 – Ты ещё подросток!

 – Но, не ребёнок! – кричу в ответ и хочу пройти мимо, но она хватает меня за руку.

 – Я ещё не закончила!

 – Зато я всё сказал! Достали! Оба! – дёргаю рукой и отталкиваю её от себя.

Темнота. Женский крик. Дикая боль в моей голове, и я распахиваю глаза.

Я в своей комнате. Подушка вся мокрая, как и футболка, в которой я уснул. Во рту пустыня, сердце ебашит на всех скоростях, а кончики пальцев дрожат.

Один и тот же сон уже на протяжении семи гребанных лет, как наказание, как карма, как крест, который мне нести всю оставшуюся жизнь.

 – Сука,– сажусь на кровати и жадно пью воду из бутылки, что стояла на моей тумбе. Достаю из ящика обезбол, вкидываю в себя парочку и вновь запиваю водой. Жду пару минут и встаю с кровати.

Футболка летит на пол, а я, взяв из шкафа полотенце, направляюсь в душ. Повернув ручку, вспоминаю, что мой сломан ещё со вчера, и иду в гостевой, что находится на этаже.

 – Доброе утро, милый, – в дверях ванной сталкиваюсь нос к носу с Жанной – своей мачехой, которая, не стесняясь, прижимается ко мне грудью в тоненьком халатике. – Как спалось?– тянет она и кладёт ладошку мне на грудь.

 – Охуенно, – морщусь от приторного запаха духов и скинув её руку, отхожу в сторону, давая ей возможность свалить, но Жанна не торопится этого сделать.

 – Опять гулял со своими блядями? – словно с обидой произносит она, глядя на меня, и останавливает взгляд на моей шее.

 – А ты хотела оказаться на их месте? – ухмыляюсь, скрестив руки на груди.

 – Я бы хотела, – не договаривает она и проходит мимо.

 – Ебанутая, – говорю себе под нос и, закрыв дверь в ванную, иду в душ.

Прохладная вода помогает взбодриться. И вот убивать уже не хочется, голова прошла и я, переодевшись, спускаюсь на первый этаж. Завтрак ждёт в гостиной, где за столом сидит отец.

 – Привет, – здороваюсь я с ним и сажусь за противоположную сторону стола.

 – А когда тебе на учёбу, ты не можешь раньше, чем пять утра домой являться? – спрашивает он, прожигая меня суровым взглядом.

 – Задержался, – отвечаю я ему и беру стакан апельсинового сока, что стоит возле меня.

 – Чем же ты так был занят? – цедит он сквозь зубы, отложив приборы в сторону.

 – Кувыркался с очередными бабами, – доносится противный голос за моей спиной, а потом рука Жанны проходится, по-моему, плечу и по голове.

 – Тебя это должно волновать в последнюю очередь, – со злостью произносит отец, смотря на свою супругу, которая выперлась на завтрак в мини-платье с декольте, которое по сути прикрывает только её соски. – Не замёрзнешь? – спрашивает он, не сводя взгляда с накаченных буферов своей благоверной.

 – Ты, что, Котя, жара такая, – мурлыкает та и поцеловав его в щеку, садится рядом с ним. – Ты уже сказал, Адриану?– спрашивает она, и переводит свой взгляд на меня.

 – Что?– изогнув бровь, смотрю на отца.

 – У Жанны завтра день рождения, надеюсь, ты помнишь?– нет, конечно, на хуя мне эта информация, я за пять лет их совместной жизни не был на нём ни