Дарья Литвинова
Дом с леденящей тишиной
© Литвинова Д. С., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Июльское утро выдалось прохладным, небо затянуло тучами; Лика Леонидовна допивала чай, стоя у открытого окна, смотрела на зеленые дворовые клены в серой туманной дымке и предавалась своим непростым мыслям.
Восемнадцать лет назад родилась ее старшая внучка, Полина. Строгая, умная не по годам, красавица, гордость семьи. Лика Леонидовна давно приготовила подарок на совершеннолетие девушки: серьги и кольцо с россыпью крохотных бриллиантов, выложенных в виде солнца. Внучке нравилось происхождение ее имени от древнегреческого – «солнечная», и она подчеркивала это: в цвете одежды, в аксессуарах; в шестнадцать Поле разрешили набить татуировку в виде солнца на запястье. Сделанный на заказ гарнитур с бриллиантами не мог не вызвать у внучки восторга. Девочки любят украшения, а когда они эксклюзивные – вдвойне.
Как жаль, что с другим важным вопросом тянуть больше нельзя.
Если до этого дня Лика Леонидовна сомневалась и в этих сомнениях оттягивала принятие окончательного решения, то сегодня она с полной ясностью осознала: с ее единственной дочерью Марией случилось что-то по-настоящему серьезное. Дочь, будь она в порядке, никогда не пропустила бы день рождения Полины.
Женщина решительно выпрямила спину, сделала большой глоток зеленого чая из чашки. Она верила в свою интуицию и большую, чем у обычных людей, чувствительность; Лика Леонидовна даже втайне гордилась, что «видит все насквозь». Сейчас ее чувства подсказывали, что дочь попала в беду: возможно, это связано с болезнью, или потерей памяти, или большими долгами, – кто знает, что она скрывает, вдруг сделки не такие удачные, как Мария рассказывает родным, и теперь у нее финансовые трудности… Что угодно, но с ее девочкой не все в порядке. А исправить это можно только одним способом: найти ее, найти как можно быстрее.
Поэтому нужно ехать в полицию. День совершеннолетия любимой внучки Лика Леонидовна планировала начать совсем по-другому, но больше медлить нельзя; и пусть сейчас только половина восьмого утра – чем раньше начнут действовать сотрудники, тем лучше.
Женщина открыла альбом, в который по-прежнему складывала фотоснимки, так и не привыкнув просматривать их в ноутбуке, и вытащила из-под пленки две фотографии: Марии на фоне ее автомобиля, во весь рост, и портретное фото. Жаль было отдавать их, но, когда дочь вернется, они снимут ее еще лучше. Эти кадры когда-то сделал зять, Петр; он умел выбрать красивый ракурс, подчеркнуть эффектную внешность жены. Надо будет его и попросить…
Вместе с мыслями о зяте в душе ворохнулось нечто темное; обуваясь, она подумала, что это он, муж Марии, должен ехать в полицию, он должен подавать заявление о розыске жены, он должен беспокоиться, что супруги нет столько дней. «Наверное, дети нужны только своим матерям», – подумала она, выходя из квартиры.
Звонок застал Лику Леонидовну в такси; «Инга» – было написано на дисплее смартфона. Мать Петра. Праздничные хлопоты в честь совершеннолетия Полины возглавила она: заказывала помещение для мероприятия, утверждала программу торжества, даже в оформлении банкетного зала участвовала; Лика Леонидовна не одобряла этой затеи: Полине всего восемнадцать, к чему столько пышности, да и внучка, вероятнее всего, хотела бы провести свой праздник где-то с друзьями. Но Ингу Давыдовну было не переубедить. И сейчас она наверняка звонила с ценными указаниями по все тому же поводу.
– Лика, дорогая, – голос сватьи звучал, как всегда, спокойно и властно, – хотела попросить тебя забрать цветы из «Вант де флори» в два часа дня. Мой мастер перенесла время, и я никак не успеваю.
– Не волнуйся, заберу.
– Ты можешь привезти их прямо к ресторану, только заранее позвони мне. Букеты поставят в воду, вручим последовательно.
– Инга, – как можно мягче сказала Лика Леонидовна, – тебе не кажется, что это чересчур? Не слишком ли пафосно для нашей девочки?
– Не слишком, – отрезала та. – И, поскольку у нас две девочки, я надеюсь, что вторая тоже не почувствует себя забытой на этом празднике.
– Конечно, Инга, конечно…
Полине всегда оказывалось больше внимания, чем ее младшей сестре; первая была желанным ребенком, вторая – со слов Марии – была оставлена волей случая, из-за нерегулярного цикла и пропуска сроков для аборта. Первая была красавицей, вторая собрала худшие черты всех родственников. Первая была умна и здорова… у второй в одиннадцать лет ухудшилось ментальное состояние, и уже четыре года Галина неофициально наблюдалась у двух разных психиатров; окончательный диагноз вследствие юношеского возраста все же ставить было рано, но оба доктора, независимо друг от друга, подозревали шизофрению. Так не хотелось в это верить…
– Просто хотела напомнить, что они обе – наши внучки, – с иронией произнесла Инга Давыдовна. – В обеих – наша кровь.
– Я помню, Инга.
– И не вина Галины, что один из ее генов поломался.
– Я знаю, – терпеливо повторила Лика Леонидовна и не удержалась, добавила неловко: – Инга, я сейчас еду в полицию писать заявление.
– Какое заявление?
– О том, что Мария пропала.
В мобильнике на некоторое время установилось молчание.
– Хорошо, – проговорила Воронина-старшая. – Конечно, я предпочла бы, чтобы ты дождалась Петра и поговорила с ним, но понимаю тебя. Это ведь твоя дочь.
– Спасибо. Я позвоню, когда закончу там, в отделе. И цветы не забуду…
Инга Давыдовна, первой отключив связь, медленно положила айфон на столик рядом с собой. Сватья, конечно, не нашла другого времени, как отправиться в полицию как раз на совершеннолетие Полины; ни днем раньше, ни днем позже – именно в праздник. Как и у Петра объявилась срочная командировка: ни неделей раньше, ни неделей позже. Ничего, Инга еще в состоянии сделать так, чтобы внучка замечала в этот день только хорошее.
В полиции суетное июльское утро отличалось от других только не слишком обычной для лета прохладой. В уголовном розыске, как и во всех других отделах, шла пересменка, сотрудники тихо радовались тому, что исполняющий обязанности начальника РОВД оказался меньшим фанатом построений, чем сам начальник, и впереди были по крайней мере две недели без торжественных «линеек». Юков, оперативник по линии пропавших без вести, объявленных в розыск и неопознанных трупов, опаздывал на работу второй раз в жизни; из-за – кому скажи – соседского ребенка. Тот начал орать еще ночью – как все дети, у которых колики или режущиеся зубки; но и под утро плач не затих, а когда Юков выходил из квартиры, то столкнулся с соседом Юрием Борисовичем, который со слесарным чемоданчиком в руке маялся