Русский героический эпос - Владимир Яковлевич Пропп

© Пропп В. Я., наследники, текст, 2026

© Царская Е. Д., иллюстрации, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Имя Владимира Яковлевича Проппа сейчас на слуху благодаря новому пику интереса к русской культуре и национальной идентичности. Возможно, широкой аудитории лучше знакомы названия таких его книг, как «Морфология сказки» и «Исторические корни волшебной сказки». Между тем именно «Русский героический эпос» обозначил переломный момент в жизни и академической карьере этого замечательного фольклориста.

К моменту первого издания «Русского героического эпоса» в 1955 году Проппу пришлось пережить немало испытаний. Выходец из семьи поволжских немцев, в 1913 году он поступил в Петербургский университет. Там сперва изучал немецкую литературу, затем перешел на славяно-русское отделение. Во время Первой мировой войны рвался на фронт, но, поскольку студентов не мобилизовали, стал санитаром в лазарете. Позже Пропп запишет в дневнике, что «сквозь войну и любовь стал русским. Понял Россию» [1].

Несмотря на вполне немецкую склонность к логике и упорядочиванию материала, Владимира Проппа не стоит представлять сухим и отстраненным ученым. Он был тонко чувствующим человеком, души не чаявшим в семье, пианистом и фотографом, увлеченным древнерусским искусством, любившим картины Саврасова, Васильева, Нестерова и Врубеля. Писал художественные произведения, в том числе автобиографичную повесть «Древо жизни». Но известен Пропп, конечно, именно научными трудами, судьба которых складывалась непросто.

В 1928 году вышла «Морфология сказки», в которой Пропп предложил новый взгляд на структуру сказочных сюжетов, соотношение их постоянных и переменных элементов. Несмотря на первые положительные рецензии, вскоре взгляды Проппа подверглись критике. Участники довоенного фольклорного семинара Азадовского, например, утверждали, что Пропп изучение живого организма подменил изучением скелета. В 1939 году Пропп защитил докторскую диссертацию по рукописи монографии «Исторические корни волшебной сказки», но опубликовать ее удалось только в 1946 году. В военные годы над Проппом, немцем по происхождению, нависала реальная угроза ареста: избежать его удалось только благодаря ходатайству ректора ЛГУ Александра Вознесенского. Впрочем, в 1944 году, после возвращения университета из эвакуации, въезд в Ленинград Проппу все же запретили.

В «Советской этнографии» (1948, № 2) вышла рецензия «Против буржуазных тенденций в фольклористике». В ней Проппа обвиняли в игнорировании «великого теоретика фольклора» А. М. Горького, обличали «откровенно-формалистический характер» исследования [2]. На заседаниях 1948 года в Институте этнографии книгу «Исторические корни волшебной сказки» по очереди громили разные ораторы, изощряясь в эпитетах. Пропп не стал тогда отвечать на критику, но и не отказался от своих взглядов, хотя пережитое стоило ему инфаркта. Его почти перестали печатать: за следующие девять лет вышло всего несколько статей. А изданная ранее «Морфология сказки», по сути, практически выпала из научного оборота на тридцать лет. При этом Проппа уважали и любили студенты и аспиранты, слушавшие его лекции, поддерживали друзья и многие коллеги.

В таких условиях создавалась новая книга. Этнограф Николай Александрович Бутинов вспоминал: «Когда бы мы ни пришли к нему <…>, он, как всегда, сидел за письменным столом, работая <…> над книгой “Русский героический эпос”. Нас поражали его мужество и стойкость: какими духовными силами надо было обладать, чтобы продолжать так упорно работать под градом незаслуженных обвинений» [3]. Дневниковая запись близкого друга Проппа, военного врача и художника Виктора Сергеевича Шабунина, за декабрь 1953 года сообщает: «Ездил к Воле на улицу Марата <…> В беседе с ним я узнал, что им закончен большой труд, над которым он работал последние 10 лет, – о русском героическом эпосе» [4]. Рукопись увидела свет через год, к 60-летнему юбилею Проппа. Еще во время работы над ее версткой Пропп сетовал: «Даже побриться некогда, я получил корректуру своей книги, причем всей сразу» [5]. Когда книга наконец вышла, автор, отвечая на поздравления фольклориста Антонины Николаевны Мартыновой, сказал, что «десять лет <…> писал и бросал в ящик стола» [6]. Колоссальные усилия Проппа окупились с лихвой. «Русский героический эпос» имел успех и обозначил новый, куда более светлый этап в жизни ученого. Проппа чествовали, как будто он не пережил травлю в предшествующие годы.

Фундаментальный труд прежде всего знакомил читателей с многообразием русских былин. В этот раз Пропп не претендовал на построение такой сложной и детальной системы, как в «Морфологии волшебной сказки». Но уделил внимание и вариациям внутри отдельных сюжетов, и различным типологическим группам былин, и этапам в истории эпоса. Возможно, современного читателя «Русского героического эпоса» удивят цитаты из Белинского и Ленина. Однако в Советском Союзе нельзя было обойтись без реверансов в сторону идеологически «правильных» авторов, и их присутствие не умаляет ценности исследования.

Интереснее всего то, что Пропп выделил в былинах древний архаический пласт. И пришел к выводу, что «русский эпос возник задолго до начала образования Киевского государства». Свои предположения он подкрепил типологическими сопоставлениями с «догосударственным» эпосом народов Сибири и Крайнего Севера. Обращаясь к архаическим корням эпоса, Пропп подчеркивал, что былины не передают в стихах исторические факты и не буквально отражают конкретные события.

Непримиримым оппонентом Проппа стал историк Борис Александрович Рыбаков, считавший, что «длительное изучение волшебных сказок заслонило от исследователя конкретную историю русских земель в ту блестящую пору расцвета Руси, которая и воспета в былинах» [7]. Пропп же справедливо отмечал, что Рыбаков «приравнивает былины к летописям и сказаниям и потому приходит к совершенно неправильным выводам, будто герои былин – это политические деятели русской истории», не понимая «специфических для эпоса закономерностей, в рамках которых действительность не столько изображается, сколько преломляется» [8].

Несмотря на исследования, опубликованные со времени выхода книги, «Русский героический эпос» не утратил актуальности как общий труд, посвященный русским былинам. И остается прекрасным путеводителем по их миру, таящему немало загадок.

Федор Панфилов,

к. и. н, автор книги «Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка»

Каждая наука прежде всего определяет предмет своих занятий. Так же должны поступить и мы. Что мы называем эпосом?

На первый взгляд вопрос этот кажется совершенно праздным. Всякий понимает, что русские былины, карело‐финские руны, якутские олонхо, бурят‐монгольские улигеры, узбекские дастаны, шорские кай и другие подобные им песни многочисленных народов представляют собой эпос. Однако ссылка на примеры – еще не научное определение; не имея же ясного, четкого представления о сущности эпоса, мы рискуем жестоко ошибиться в его понимании. Дать научное определение эпоса хотя бы в общих, основных чертах совершенно необходимо.

Эпос не определяется каким‐нибудь одним признаком, сразу устанавливающим его сущность. Он