Подпоясался я поясом служения [шаху],
Жизнь [свою], словно талию, опоясал кушаком [готовности].
Поводом для [шахской] ласки послужило следующее обстоятельство. Правитель Кахетии Александр-хан, подвязавшись поясом покорности и повиновения пребывающему в раю шаху {966}, усердно служил. Когда его внук, Тахмурас, благодаря воспитанию и стараниям счастливого наместника стал обладателем короны и престола областей Кахетии {967}, он отступил от верноподданности. Заключив соглашение с правителем Картли Луарсаб-ханом, внуком Симон-хана {968}, они совместно заявили о неповиновении {969}. Святой обязанностью государя и делом чести мусульман было наказать безбожников.
[Шах] встал лагерем на берегу реки Кабри-Чай и был там несколько дней, отправив к Тахмурасу с увещеванием Баграт-мирзу сына Да’уд-хана Гурджи {970}, который с давних пор рос под сенью сего вечного государства.
Тахмурас послал к светлейшему [шаху] свою мать и своих сыновей в сопровождении 60 именитых азнауров {971} и заверил, что, «как только августейшая свита покинет эту местность и прибудет в Карабаг, он будет иметь честь явиться [на поклон] к шаху». Данное заявление стало причиной еще большего гнева [шаха]. Мать и сыновей [Тахмураса] он задержал, а азнауров, являвшихся предводителями и главарями неверных и храбрецами того народа, отпустил к нему {972}, [сказав им]: «Вы ослеплены многочисленностью войска и прочностью [своих] укреплений и укрытий {973}. Допустим! Мы как раз [для того] и пришли, чтобы [полностью] разгромить и уничтожить вас!»
Высокое войско откочевало и по ущелью Каник {974} вступило в область Кисики {975}, протяженность которой от города Загеми {976} до горы... {977} От склона горы до берега реки Каник {978} сплошь тянутся селения, засеянные поля, города, высокие и величественные сооружения, храмы и церкви.
В самый полдень поднялись в высокую церковь на вершине горы {979}, сбросили несколько камней с ее стены, /503/ сломали крест, являющийся знаком их киблы {980}, и возгласили в том храме азан и икаму {981}. Сей раб согласно высочайшему приказу громким голосом призвал на молитву. Совершив в том месте намаз, [шах] восславил ислам и призвал к чистой вере.
Когда известие о прибытии августейшей свиты достигло [ушей] Тахмураса, в полночь вместе с 200 лицемерами он забрал свою семью и направился в Картли. В Картли останавливаться не стал и вместе с Луарсабом, правителем той области, ушел в сторону Баши-Ачу-ка {982} — это тоже одна из областей Грузии. Принадлежала она в прошлом хандкару Рума {983} и не имеет никакого отношения ни к Кахетии, ни к Картли, которые подчиняются Ирану. Из-за громады гор и густоты леса на эту возвышенность нет пути даже воображению.
Высочайший наместник, пощадив грузин и азнауров, вступивших вместе с ним в укрепление, приказал, чтобы каждый из них шел в свою местность. Местность Кисики и Алаверди, а также местности, находящиеся по ту сторону реки Каник, как, например, Тогай, Итил, Торга-кал’аси {984}, вплоть до пределов Загеми, все были [заняты] и благоустроены.
В течение трех месяцев [шах] разъезжал по всем областям и местностям Кахетии и занимался охотой. Ежедневно [на приемах] в том подобном девятому небу дворце присутствовала знать того народа с сыновьями-красавцами, прелестными дочерьми и почтенными дамами привлекательной внешности и хороших манер.
Затем прибыли в Алаверди, лучшую местность в Грузии благодаря приятности и мягкости [климата]. Там находится величайшая из местных церквей. В ее высоком, как небо, купольном помещении возвели цитадель {985}. Правителем назначили ‘Ису-хана, внука Александра, доводившегося двоюродным братом Тахмурасу {986} и неизменно находившегося в тени благосклонности птицы феникс. Вся христианская знать одобрила назначение. В соответствии с местным обычаем были устроены празднества, описать которые перо не в состоянии.
Оттуда [шах] выехал в сторону карахалкан {987}. Это — группа [людей, проживающих] между двумя [частями] Грузии. Они никогда не подчинялись и не служили ни одному из ханов Грузии. Было приказано в течение всей недели нападать, убивать и грабить. Почти 10 тысяч еретиков отправились в преисподнюю. [В число пленных] были записаны и включены 50 тыс. красивых женщин, девочек и мальчиков — /504/ они были распроданы среди мусульман {988}.
Оттуда вступили в область Картли. [Шах] проявил предельное сострадание и милосердие к жителям той области. В течение целого месяца палатки стояли возле стены (плотины) Искандара {989}, где протекает какая-то огромная река. [Шах] направил в [Баши-]Ачук {990} послом с увещеванием к Гургин-хану {991}, властелину тех мест, мудрого советника Ходжу Мухаммад-Ризу, вазира Азербайджана, дабы он [своими] приятными советами склонил Тахмураса и Луарсаба к повиновению: «Как только они удостоятся чести припасть устами к [шахскому] порогу, их владения будут переданы им соответствующим указом» {992}.
Упомянутый ходжа, приехав туда, беседовал с ними во время многих собраний. Между ними возникали споры. Всякий раз, как он побеждал в споре, начинал упрекать их, однако [упреки эти] не оказали на них никакого воздействия.
Гургин-хан и дидифал {993}, его жена, отдав должное смелости и правдивости речей [ходжи], встали на путь верноподданности. Тахмурас ушел оттуда в Дадийан {994}. Гургин-хан вместе с ходжой и Луарсабом шли следом за ним несколько переходов, но советы их на него не подействовали. Упомянутый ходжа тайно заключил с Луарсабом договор и условился, что Луарсаб через несколько дней присоединится к августейшей свите и попросит извинения за свои поступки {995}.
Через 50 дней упомянутый ходжа выехал из того ущелья и прибыл в августейший стан.
В то время были приведены в порядок и отремонтированы крепости Гори, Са’дан {996} и ряд других крепостей. Спустя некоторое время Луарсаб-хан удостоился чести целовать [шахский] порог {997}.
Высочайший наместник провел несколько дней на лугах и в охотничьих угодьях. Между тем прибыл Накди-бек, кашикчи-баши {998}, уезжавший в Кидж и Мекран, и пожаловался на тот народ. Светлейший наместник издал указ о том, чтобы войско Фарса шло в Кирман, а Гандж-’Али-хан ехал бы в Мекран и набегами и казнями привел в повиновение ту область. [Сей] раб доложил светлейшему [шаху], что