Если кто–то считает, что Бога нет, мы можем показать окружающим Его бытие, явив в себе Его любовь и милость. Кто–то скажет, что Бог не способен позаботиться о человеке: «Боже Мой, почему Ты оставил меня?» Я думаю, что в такие моменты остальная часть Тела Христова обязана пробиться сквозь одиночество и страдание болящих членов и явить собой Христову любовь.
«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше. Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим; и надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях (наших), так и в утешении»
От одного из моих самых любимых карвилльских пациентов — человека по имени Педро — я узнал очень многое о чувственном восприятии боли. В течение 15 лет его левая рука была лишена возможности чувствовать боль, но, несмотря на это, не получила никаких серьезных увечий. Из всех наблюдаемых нами пациентов только у Педро сохранились здоровые, работоспособные пальцы.
Мой ассистент с особой осторожностью исследовал руку Педро и пришел к поразительному выводу. Один крошечный участок на ребре его ладони по–прежнему сохранял нормальную чувствительность: он мог чувствовать не только легкое покалывание булавкой, но даже едва ощутимое прикосновение волоска. На других участках рука не чувствовала ничего. По результатам термограммы мы пришли к выводу, что сохранивший чувствительность участок руки был на 6° теплее остальных участков (что лишний раз подтверждало нашу до конца еще не сформулированную теорию: теплые участки тела защищают нервные окончания от вызываемых проказой разрушений).
Рука Педро стала для нас объектом величайшего любопытства; мы подвергали ее различным проверкам. Мы заметили, что Педро дотрагивается до всего сначала ребром ладони (это было очень похоже на то, как собака прежде всего нюхает незнакомые предметы). Он брал в руки чашку кофе только после того, как определял ее температуру своим чувствительным участком.
В конце концов Педро устал от нашего бесконечного восхищения его рукой. Он сказал: «Вы знаете, когда я родился, у меня на руке было родимое пятно. Доктора сказали, что это гемангиома, и удалили ее при помощи сухой заморозки. Но она до конца не исчезла, я чувствую в этом месте пульсацию». Смущенные тем, что мы сами не догадались сделать подобное предположение, мы провели тщательную проверку и установили: кровеносные сосуды его руки действительно находились в ненормальном состоянии. Сплетение артерий создавало дополнительное количество крови и в то же время препятствовало ее продвижению к мелким капиллярам, посылая сразу же обратно в вены. В результате кровь очень быстро циркулировала по данному участку руки, поддерживая в нем температуру, близкую к температуре сердца и слишком высокую для поддержания жизнедеятельности возбудителя проказы.
Единственное теплое пятнышко размером с пятикопеечную монетку, которое Педро первоначально рассматривал, как дефект, оказало ему колоссальную услугу теперь, когда его поразила проказа. Один–единственный не потерявший чувствительность островок встал на защиту всей руки.
В церкви, которая разрослась и превратилась в общественный институт, тоже должны быть подобные чувствительные участки. Нам нужны пророки, которые в разговоре, проповеди или произведениях искусства будут напоминать нам о страдальцах, крича нам об их боли.
«Мой народ сокрушен — сокрушаюсь и я», — говорил Иеремия (см. Иер. 8:21). «Утроба моя! утроба моя! скорблю во глубине сердца моего, волнуется во мне сердце мое, не могу молчать; ибо ты слышишь, душа моя, звук трубы, тревогу брани», — причитал Иеремия (Иер. 4:19). Пророк Михей тоже писал о печальном состоянии израильского народа:
«Об этом буду я плакать и рыдать,
Буду ходить, как ограбленный и обнаженный,
Выть, как шакалы, и плакать, как страусы;
Потому что болезненно поражение ее»
Эти пророки — полная противоположность бесчувственному Ионе, который больше пекся о собственных удобствах, которому безразличен был гибнущий город. Израильские пророки хотели предостеречь всю страну от социального и духовного ожесточения. Так пусть же появятся современные Иеремии и Михеи. Будем так же ценить этих сострадательных, чувствительных к боли членов Тела, как Педро ценит крошечный чувствительный участочек своей кожи.
Отгораживаясь от боли, мы рискуем потерять удивительные блага, которые дает нам членство в Теле. Живой организм лишь настолько силен, насколько сильна слабейшая его часть.
21.
Приспособиться к обстоятельствам
Я еще точно не знал, что у меня рак, но интуитивно догадывался об этом, думая об опухоли, как о накоплении в организме «проглоченных слез». Для меня это означало, что все слезы, которые я не смог или не захотел выплакать за свою жизнь, собрались у меня в горле — и получилась опухоль. Так произошло потому, что слезы не выполнили своей основной функции — не выплакались. Если подходить к вопросу со строго научных позиций медицины, мой поэтический диагноз, конечно, не имеет никакого отношения к действительности. Но с человеческой точки зрения, он очень близок к правде. Все мои сдерживаемые страдания и проглатываемые обиды не могли больше умещаться внутри меня. Давление стало таким большим, что последовал взрыв, разрушивший мое тело, столько времени прятавшее внутри себя в сжатом виде всю свою боль.
Штат Луизиана. Обычный летний день. Окружающий воздух весь пропитан влажностью. Кажется, будто при каждом вдохе мои легкие наполняются капельками воды. За те несколько минут, что я поднимался на третий этаж по металлической пожарной лестнице, проходящей по наружной стене нашей больницы, я весь истек потом. К счастью, в лаборатории, где мы проводим опыты на животных, есть кондиционер.
Я окинул взглядом аккуратные ряды клеток, стоявших по обеим сторонам прохода. Крысы, мыши, кролики, броненосцы — все эти создания никак не подходили