В пятый же Великий день надумал я пойти на Русь. Из города Бидара вышел за месяц до бусурманского улу-байрама [476], по вере Мухаммеда, пророка божия [477]. А Великого дня христианского – Христова воскресения – не знаю, а говел с бусурманами в их заговенье и разговелся с ними. Великий день встретил в Кульбарге [478], от Бидара 20 ковов.
Султан же дошел до Меликтучара с ратью своею на 15‑й день после улу-байрама, а все в Кульбарге. И война им не удалась, один город индийский взяли, а людей погибло много, да и казны истратили много. А индийский же наместник [479] очень силен, и рати у него много, а сидит на горе в Виджаянагаре [480]. И город у него весьма велик, около него 3 рва, да сквозь него течет река; а по одну сторону города злая лесная дебрь [481], по другую же сторону подошла долина, весьма чудная местами и пригодная на все. На ту сторону прийти неоткуда, дорога сквозь город, и города взять неоткуда, подошла великая гора да дебрь злая, заросли колючего кустарника [482]. Под городом стояла рать месяц, и люди умирали от безводия, и много людей погибло от голода да от безводицы; а на воду смотрят, да взять неоткуда. Город же индийский взял ходжа Меликтучар [483], а взял его силою, день и ночь бился с городом, 20 дней рать не пила, не ела, стояла под городом с пушками. А рати его погибло 5 тысяч отборных людей. И когда город взяли, то убили 20 тысяч мужского и женского поголовия, да 20 тысяч человек, взрослых и малых, взяли в плен. А продавали пленных по 10 денег за голову, а за иную по 5 денег, а ребят по 2 деньги. Казны же не было ничего. А большого города не взяли.
А от Кульбарга пошел до Кулура [484]; а в Кулуре родится сердолик [485], и здесь его отделывают, а затем на весь свет оттуда развозят. В Кулуре же проживает 300 алмазников, украшают оружие [486]. И пробыл я здесь пять месяцев и пошел отсюда в Коилконду [487], а тут весьма большой базар. А оттуда пошел к Гульбарге [488], а от Гульбарги пошел к шейху Алаеддину, а от шейха Алаеддина – к Камендрии, а от Камендрии – к Кынарясу, а от Кынаряса – к Сури [489], а от Сури пошел к Дабулу [490] – пристани, великого Индийского моря.
Дабул же весьма большой город, и к нему съезжается все поморье, Индийское и Ефиопское. И тут я, окаянный рабище бога вышнего, творца неба и земли, Афанасий, поразмыслил о христианской вере, о крещении Христове, об устроенных святыми отцами заговеньях и о заповедях апостольских и устремился умом пойти на Русь. И, сев в таву [491] и сговорившись о корабельной плате [492], дал до Ормуза со своей головы 2 золотых.
А сел же я в Дабуле на корабль за 3 месяца до Великого дня, бусурманского заговенья. И плыл я в таве по морю месяц и не видел ничего, только на другой месяц увидел Ефиопские горы [493]. И тут люди все воскликнули: «Боже [494], видно нашим головам суждено здесь погибнуть», а по-русски говорили: «Боже государю, боже, боже вышний, царю небесный, здесь ты судил нам погибнуть».
И в той Ефиопской земле был 5 дней. Божией благодатью зло не произошло, много роздали мы ефиопам рису, перцу, хлебов, – и они суда не пограбили. А оттуда плыл 12 дней до Маската [495] и в Маскате же встретил шестой Великий день. И плыл до Ормуза [496] 9 дней и в Ормузе был 20 дней. Из Ормуза пошел к Лару [497] и в Ларе был 3 дня. Из Лара пошел к Ширазу [498], 12 дней, а в Ширазе был 7 дней. А из Шираза пошел в Аберкух [499], 15 дней, а в Аберкухе был 10 дней. А из Аберкуха пошел к Йезду [500], 9 дней, а в Йезде был 8 дней. А из Йезда пошел к Испагани [501], 5 дней, а в Испагани был 6 дней. А из Испагани пошел к Кашану [502], а в Кашане был 5 дней. А из Кашана