- Тебя ж там, отродясь, не знали, почему они тебя не пристрелили?
- Я им сказал, что я – друг Романа из Центра, был отправлен предупредить о готовящемся нападении, но не успел. Ну и предложил свои услуги,- Анисим начал расплываться в улыбке,- за что тут же получил «калаш» и два рожка.
- Сволочь везучая.
- Давай будем сохранять корректный тон беседы, не опускаясь до оскорблений. В общем, они велели мне предупредить часовых на проходной, чтобы ни в коем случае не покидали пост. Мной этот приказ был передан с точностью до наоборот. Если вдаваться в подробности, то «всем передислоцироваться и отбить наш дом любой ценой». Выждав несколько минут, я беспрепятственно покинул вагоноремонтный завод и, попав на улицу, наконец-то почувствовал вкус свободы. Мы суетимся, не обращая внимания на то, что происходит вокруг нас, а время просто идёт своим ходом. Что будет потом, никто не знает, но рано или поздно к каждому из нас придёт одна мысль - «твоё время вышло». После этого нет пути назад. Наша жизнь, словно песочные часы: песчинки в них – это отведенные нам дни. К сожалению, мы слишком поздно замечаем, как потраченных дней становится больше, чем отведенных. Перед смертью не надышишься. Да? Можешь не отвечать – это был риторический вопрос. Я поднимался по лестничным маршам моста, перескакивая через несколько ступеней. Попав на пролёт, бежал, не оборачиваясь – никакая сила в мире не смогла бы остановить меня, а тем более, развернуть обратно. Возвращаться – плохая примета. Я не останавливался, пока не выбежал на Элеваторную. Только разобрав надпись на табличке, позволил себе закашляться от бега. Меня не покидало ощущение слежки — я видел тени в ветках деревьев, силуэты в окнах и фигуры, выглядывающие из-за углов домов. Ужасное ощущение. Неистово крутя автоматом во все стороны, побежал к Мефодиевскому рынку и попал на улицу Кирова. Знаешь, чем хорош этот район? Всего в паре кварталов от главной улицы уже начинается частный сектор. Молодёжь в таких домах не живёт – им подавай хорошую жизнь. Я пробрался в один из самых простых домов по улице Никитинской, исследовал его на наличие неприятностей и направился в небольшую постройку в дальней части огорода, которая оказалась кладовкой. Раскидав копившийся там годами хлам, добрался до полок, на которых нашёл пыльные стеклянные банки с закатками и компотом. Через несколько минут я на чердаке уплетал лечо, запивая его компотом из алычи. После более-менее сытной трапезы и всего пережитого за последние дни меня сморило в сон. Проснувшись, прикинул шансы на успех найти людей и вспомнил про рассказ Руслана о «Пролетарии». Надо было только обдумать маршрут, а чтобы лучше думалось, решил выйти на улицу. По моему представлению, было часов девять утра, и затягивать с пешим марш-броском не стоило, поэтому я пошёл вверх по Чапаева, спустился от неё к девятиэтажке на Аршинцева и вышел к ущелью, в котором когда-то давно стояли дамбы. Весь переход занял часа полтора. Уже на подходе к заводу услышал лай собак и крики. Оказалось, свора псов окружила людей в одном из дворов. Кой хрен потащил их на прогулку без оружия?! Дав несколько очередей по живности и разогнав её, подошёл к людям, смотревшим на меня, как на посланника небес. Они тихо перешептывалась между собой, а потом завели меня в дом. Внутри находилась женщина, со спокойным видом собирающая иконы. Сказав своим, чтобы всё готово, она посмотрела на меня и кивнула на дверь. Знаешь, есть люди, с виду вроде проще парной репы, а в глаза тебе посмотрят и, кажется, что и рассказывать за себя ничего не нужно, потому что про уже всё известно. В общем, пришли мы на завод, мне провели небольшую экскурсию, в ходе которой я узнал, что у них здесь есть своя небольшая ферма с курятником, козами и нормальным таким огородом, на котором они растят овощи. Живут себе хорошо, только