Кончаем лекции. Входим в Страстную. Всякий раз, даже в тупеющей старости, молодею и углубляюсь душой под властью сладчайшей поэзии церкви.
Дай Бог здоровья. Ваш А. Карташев
P.S. Только что вышла книжка Бердяева: «Дух и реальность» 310. В выводах ее может Вам и не понравится. Но, может быть, философские предпосылки ее о реальности духа и покажутся Вам полезными. У нас в библиотеке получена. Попрошу Бориса Ивановича 311 для Вас задержать ее у себя на последнюю неделю.
Мне все эти «философии» давным-давно не нужны.
«Умри, Денис, – лучше не напишешь» 312… чем система догматов церкви, именно как умнейший из всех ответов на запросы ума, сердца и жизни.
23. IV. 37.
Дорогой Антон Владимирович,
Как всегда у Вас, Ваши строки «Не забудем» – сто́ят ударнейшей из статей. Живая, бьющая правда, – это остается тревожащей защепой в сердце. Благодарю от имени «Русского инвалида». А сам я весь испит, должен был написать три рассказа (для жития) – и это мне горшее изо всего, надо писать – дописывать «Пути». Надо мно-го читать, а тут дерганья, поездка, и речи еще не составил. Весь в трудах, рвусь к книгам. Завтра в St. Geneviève, где буду и всенощную вербную – не знаю. Трогательно: добром поминают на Валааме 313. Бог даст, помянут, как выйдет «Старый Валаам» 314. Сим исправится задор юности – «На скалах Валаама» 315. Убедился на 2-х чтениях – доходит до сердца. Привет куме и Вам. Ваш Ив. Шмелев.
[На полях:] Бердяева не принимаю, он не самодостаточен, а питается отраженным светом. Но, конечно, охотно воспользуюсь новым «сборничком». Пожалуйста, скажите Б. Ив. *
Если бы я жил близко от Подворья! Потщусь побывать на Страстной неделе.
25. 9. 37.
Дорогие, милые «гречаники», Антон Владимирович и Павла Полиевктовна, Добрался 12-го до Ментоны с Ивиком. Отослал его в La
Favière *, ибо здесь ему одиноко. 24-го он – в Париж. Живет с Серовыми. Жду визу в Италию. Поокреп. Дважды читал одним «церквам», ибо здесь «раскол». Хотела слушать меня великая княгиня Ксения Александровна 316, была очень мила. Читательница! Леса́ читателей, замотали. Бегу в Levanto пока, к Амфитеатрову 317, как получу визу. Что за удары на нас! И все – как ад, в мире. Был в Монте-Карло, плюнул. Не поставил и 5 фр. Но завтра поеду с друзьями, проиграю 50 фр. Куда ни шло. Пока не работаю. Лечусь. Сижу у моря. Погода была дрянь. Солнце вернулось. Обнимаю. Будьте здоровы. Ваш Ив. Шмелев.
6. Х. 1937.
Дорогой Иван Сергеевич!
Получили Вашу открытку от 25.IX, из Ментоны. Вы, наверное, теперь уже в Levanto. Должны туда переслать наше письмо. Мы проехали мимо Levanto утром из Генуи, в поезде, промелькнули в блеске солнца. Вспоминали о Вас. А потом был душный день, а вечером – Рим. Вся Италия промелькнула давно и быстро. И мы сидим в греческих буднях. Тут жара, солнце и можно еще долго купаться в море. Но, конечно, устройство плохенькое и грязь. Живем без большого комфорта и сжимаемся, ибо за 1 фр. дают уже всего 3.50 (вместо 5), а цены на все (как в дешевых валютах) сотенные. Я почитываю греческие книжки, а Павла Полиевктовна копается, шьет. Довольно захолустно, безлюдно, и в этом отдых. Но… похищение Миллера!! Сатанинское кощунство Плевицкой! Иудинство Скоблина! 318 Русский человек! Ты мерзостью превзошел фантазию Достоевского! Вот и спасай Россию с таким народом! Обижались на Амфитеатрова за его восклицание: «Почему мы – такая дрянь?» 319 А выходит именно так. На таких гадах можно долго «строить социализм»!..
В каких Вы странствиях? Давайте о себе весточки.
Дай Бог всего хорошего. А. Карташев
[На обороте от П.П. Карташевой]
Дорогой кум Иван Сергеевич,
Привет Вам сердечный с берегов Адриатики! Купаемся, вода теплее Средиземного. Живем в имении русского грека, женатого на финке, тоже русской. Смешно звучит: русский грек, русская финка!! Люди приветливые, и жить с ними легко. Местечко, где мы живем, Новый Фáлерон, вроде Bourg-laReine 320, кокетливо отстроенный, на берегу моря. Но если бы Вы видели этот грязный берег! И мы должны ехать на трамвае за 3 драхмы в Старый Фалерон, в купальню, т.е. за 5 драхм снимаем кабинку, где раздеваемся и купаемся в открытом море, но за мысом, отгораживающим грязь и аэропорт. Антон Владимирович каждый день ездит по библиотечным делам в Афины 15 минут по здешнему metro (3 драхмы). Работают здесь просто мало. Библиотека открыта от 9 до 1 часа и от 5 до 8 часов вечера. И после обеда все спит – лавки закрыты до 3-4 часов, а вечером опять галдеж, все кофейни полны. Обедаем мы в русском ресторанчике. Содержат этот ресторанчик русские офицеры, а их жены прислуживают. Утренний кофе и чай я устраиваю в комнате. С языком трудновато, хотя много греков, знающих русский язык, не редкость и французский. Трудно с жуликоватым народом. Наследие рабства, Бог даст выправятся, выйдя на свою дорогу. Теперешнее их правительство всячески старается направить мысль и энергию на производительный труд. Пока еще мало гуляли, и в музеях не были. Во-первых, жара, а во-вторых, ждем полицейского штемпеля после месячного пребывания здесь, который дает право бесплатного посещения музеев и памятников Древней Греции. Видели старые византийские церкви, как бы вросшие в землю, построенные до крещения Руси! Не знаю, как было раньше, а теперешнее чисто греческое богослужение – не нравится. Пока всего доброго. Храни Христос. Ваша Павла Карташева
17. Х. 37.
Милые афиняне, Павла Полиевктовна, Антон Владимирович,
Дошло Ваше письмо. Вижу – сравниваю – старое наше
Туапсе, где на пляже турки рабочие «обирались», т. е. казнили вш… и грязь была-а… не пляж, а депо дезордюр. Ох, эта пи‐санная исто-рия! Какое великолепие-величие… в дали веков, а пощупал бы «героя» какого – глядь… «герой нашего времени». А мы их знаем. Трубили трубы про «героя» Скоблина, а он вон – «скользкий», только и сказали сослуживцы. Да, скользну-ла эмиграция, теперь остается разве только Микола-Батюшка – верный, а завтра услышим, что и митрополит какой-то «у них» на службе. Ну, да что